Девятый ранг — это не шутки. Подобное может означать, что он в детстве даже крапиву палкой не бил, чего говорить о реальных сражениях. Так что Дар практически нулевой, боевой потенциал еще ниже, а здоровье. На него придется потратить немало сил. Непонятно, как он вообще дожил до этого момента.
— Отлично, — кивнул Вениамину. — А теперь пошли вон…
— Нет, подожди! Он может быть нам полезен! — не понимаю, чего это барон так печется над этим задохликом. — Бери его, не пожалеешь! Иннокентий, не спи там! Давай рассказывай о своих сильных качествах!
— Коммуникабельность, пунктуальность… — поправил тот огромные очки и начал перечислять.
— Да не эти! Что умеешь, рассказывай! — рявкнул Вениамин, отчего тот аж подскочил на месте.
— Ну, я умею работать с компьютерами… — неуверенно проговорил Иннокентий. — А еще умею разгадывать ребусы! И… И еще…
— Завязывай с допросом, он же сейчас умрет, — закрыл я лицо ладонями и устало вздохнул. А тот уже совсем побледнел, и даже скорее слегка позеленел. — Ребусов на сегодня достаточно.
— Про Дар свой расскажи, идиотина! — барон дал своему товарищу последний шанс, но тот замялся.
— С Даром мне не повезло, да… — вздохнул Иннокентий, и с трудом поднявшись на ноги, побрел в сторону выхода. — Редкий, но бестолковый, просто ужас. Я могу говорить с птицами. Точнее, я их понимаю, и по идее должен им приказывать, но они меня не слушают.
— Он растет, и когда-то птицы будут слушаться его! — воскликнул Вениамин. — Просто помоги ему немного, и будешь тогда повелевать орлами! А то и армию страусов найдешь. Круто же! — если всё это время он улыбался, то теперь лицо его стало серьезным. — Михаил, вылечи его, прошу тебя! У меня мало друзей, не дай потерять и его. Я дам тебе сто тысяч… Нет! Двести дам! Но потом…
Я же сидел и переваривал информацию, пропуская все слова барона мимо ушей. Понимает птиц… Это же просто идеально!
— Ты действительно понимаешь птиц? — посмотрел на Иннокентия, что уже почти доковылял до двери.
— Да. Вон тот бородатый только-что послал вас нах**, — пожал он плечами, а я посмотрел на черного голубя. Тот пока не понял, что его рассекретили, и продолжал с гордым видом выделываться перед голубками. — Это же нормально?
У меня же брови взлетели на лоб.
— А что он еще сказал? — сохраняя спокойный вид, уточнил у своего нового вассала, который скоро будет совершенно здоров, чего не могу сказать про голубя.
— Ну, он белой голубке рассказывал, что вы его раб и служите ему, — голубь тем временем заподозрил неладное и вслушивался в наши разговоры. — А еще он пообещал ей выделить пару слуг в личное пользование. И разрешил гадить на любого гвардейца по ее усмотрению.