Он сбегал в подсобку и принес кожаный мешок, набитый всевозможными приспособлениями, после чего вывалил всё это добро у ног Михаила.
После чего пленные с ужасом наблюдали за работой извращенного гения. Кадалам будто погрузился в транс, и орудовал сложными инструментами, словно маэстро. Он наносил точечные раны жертве, терзал её плоть, и заставлял испытывать невероятную боль, при этом не замечая ни криков, ни стенаний, ни мольбы о пощаде. Правда, криков и стенаний не было. Потому как Михаил сидел на стуле и смотрел на палача, как на идиота.
— А как тебе такое? — прошипел Кадалам, и вогнал жертве в бедро раскаленное шило. После чего несколько раз провернул. Даже со стороны оперативники услышали скрежет, это острие шила впивалось в кость.
— Не, ну больно, ладно, согласен! — кивнул Михаил. — Но как-то пресно. Можно сломать руку или получить ушиб. Но это никогда не сравнится с болью от ушибленного мизинчика на ноге. Понимаешь, о чем я говорю? — Булатов снова задумался и, выудив руку из наручников, почесал себе нос.
— Значит, ты не чувствуешь боли? А что ты скажешь на это? — палач схватил пленного за волосы, запрокинул ему голову и насильно влил в горло кипящую кислоту.
— Брлгрлбрлгрл… — Михаил прополоскал горло, и выплюнул эту дрянь в сторону. — Спасибо, а то совсем во рту пересохло, — кивнул он удивленному палачу. — Так вот, о чем мы говорили? Ах да, ты меня пытаешь, и я должен что-то говорить. Верно?
— Верно! — обиженно взвизгнул старик, и выудил из мешка ржавую пилу, тут же начав пилить пленному коленную чашечку. — Ты откроешь мне все тайны! И будешь рыдать?
— Сам ты в это веришь? — вздохнул Михаил. — Ну, если хочешь, могу рассказать тебе кое-что, — в глазах палача появился лучик надежды. — Анекдот!
— А?
— Ну, смотри! Наняли как-то криворукого палача на работу нормальных мужиков. И этот идиот не смог разговорить даже связанного по рукам и ногам пленника! Смешно? — Булатов некоторое время смотрел в глаза палача немигающим взглядом. — Нет, грустно. Вот и мне не смешно, а грустно, глядя на тебя.
Оперативники хотели ударить себя по лбу ладонью, но руки были прикованы. Или вообще, деться куда-нибудь подальше отсюда. Ведь они понимали, что рано или поздно взбешенный палач разберется с Булатовым, и тогда настанет их очередь! А ведь с каждой минутой он только теряет свой рассудок. И будто бы специально, Михаил постоянно подливает масла в огонь, разбавляя пытки над собой глупыми шуточками.
Следующие несколько часов мужчины с содроганием наблюдали за страшными пытками. Ведь палач начал закипать, и казалось, окончательно потерял контроль над собой. Он принес новые инструменты, разжег печь, начал использовать кислоты, яды, кипящее масло. Даже притащил шкатулку, и выудил оттуда жало какой-то редкой твари. По его словам яд должен действовать на протяжении двенадцати суток, и все это время доставлять жертве невероятные мучения. Спасением от которых будет только смерть.