— Ах, как же давно мне не выдавали сразу пятерых! — хлопнул он в ладоши, и подбежал ближе к пленным. — Еще и с полным доступом на любые пытки!
— Вы справитесь, Мессир? — поинтересовался один из охранников.
— Чтобы я, да и не справился? Я даю обещание, что справлюсь!
— А, ну раз так, значит, сомнений нет, — кивнул охранник. Ведь все знают, что мастер Кадалам никогда не обещает впустую. Он всегда сдерживает свои обещания, чтобы ему это ни стоило. Причем зачастую доходит до самого настоящего безумия. Хотя и так видно, насколько этот старый палач безумен.
Кадалам довольно высокий, но при этом худощавый. На затылке была залысина, а в разные стороны торчат взлохмаченные седые волосы. На одежду ему плевать, и то, что она испачкана в старой засохшей крови — ни капельки его не волнует. Но самое главное — это его лицо. Обычно заключенные теряют сознание от страха, стоит только встретиться взглядами с этим человеком. Не сходящая с лица дикая улыбка, безумные глаза, мечущийся по комнате взгляд. В общем, сразу видно, что этот человек явно ненормальный, и пытки — его излюбленное занятие.
— Нет, ты подожди. А если, и правда, не справишься? — Константин аж закрыл глаза, поняв, что это сказал Михаил.
— Ты? — прошипел палач, и в три прыжка добравшись до пленного, дал ему пощечину. — Молчать, нелюдь!
Командир отряда уже смог понять, что людей из его мира здесь за людей не считают. Такие как он, здесь по уровню даже ниже, чем животные. По крайней мере, в этом королевстве так.
— Хотя я тебе отвечу, — прищурился Кадалам. — Сегодня вы все будете говорить. Очень много говорить! Рассказывать даже то, чего не знаете! И эта ночь вам не понравится, — он снова оскалился и приблизился к Михаилу. — Особенно ты! Тебе я обещаю, что ты будешь плакать, как ребенок, называть меня своим господином, и целовать мои ноги. Я сломаю тебя полностью! — прорычал он. В комнате повисла тишина, но вскоре у палача слегка задергался глаз. Ведь вместо испуга на лице пленного была лишь улыбка.
— А если, простите, нет? Если у вас не получится добиться желаемого? — уточнил пленник.
— А если нет, я вскрою себе глотку! Ахаха! — бешено расхохотался палач. — Возьму свой любимый зазубренный тесак и медленно разрежу свое горло. Знаешь, ты не первый, перед кем я заключаю такой договор, между мной и богами! И как видишь, я всё ещё здесь. Вот уже семьдесят лет я терзаю плоть нелюдей!
Оперативники смотрели на всё это, и даже не знали, как реагировать. Они отчетливо видели, что Михаил словно специально пытается спровоцировать палача. И это выглядело, как минимум, неразумно. Кадалам и так псих, зачем заставлять его психовать еще больше?