Два рубля за живое, разумное существо. Этот мир определённо умел удивлять.
— Беру.
— Вы уверены? Должен предупредить, он… с характером.
— Уверен.
Продавец, обрадованный возможностью избавиться от неликвида, быстро пересадил лысого страдальца в картонную переноску и сунул мне в руки.
— Вы это… осторожнее, — посоветовал продавец. — Пальцы ему не суйте. Откусит и не подавится!
Я расплатился и вышел на улицу.
Найдя ближайший тихий переулок, я поставил коробку на землю и открыл её.
— Ну, здравствуй, пернатый, — усмехнулся я. — Хотя с «пернатым» я, пожалуй, погорячился.
Лысый попугай вылез, поёживаясь от холода, и злобно зыркнул на меня.
— Не хочешь общаться?
Щёлк! Птица молниеносно клацнула клювом в сантиметре от моего пальца.
— Слушай меня внимательно, общипанный. Я вижу, что ты не просто так лысый. Это не болезнь. Это генетический сбой. Ошибка в коде, отвечающем за синтез кератина. Поэтому ты мёрзнешь. Поэтому твоя кожа вечно раздражена. И поэтому ты никому не нужен.
Попугай замер и уставился на меня. В его взгляде промелькнуло удивление. Кажется, впервые в жизни кто-то не просто потешался над его уродством, а дал ему научное объяснение.
— Я могу это исправить, — продолжил я. — Могу дать тебе перья. Яркие, густые, красивые. Ты станешь самым шикарным попугаем в этом городе. Будешь летать, а не трястись от холода в грязной клетке.
Он недоверчиво склонил голову набок. Мол, «и что тебе за это надо, человече?».
— Взамен ты станешь моими глазами и ушами. Расскажешь всё, что знаешь. И будешь приносить мне информацию в будущем. Сделка простая: свобода и перья в обмен на службу. Идёт?
Он молчал, но я видел, как в его маленькой лысой голове идёт напряжённая работа. Он взвешивал риски. Недоверие к людям, которое копилось годами, боролось с отчаянной надеждой.
Чтобы подтолкнуть его, я протянул палец и коснулся его сморщенной кожи. Лёгкий импульс чистой жизненной энергии — вся моя сила сейчас была не больше искорки — прошёлся по его телу. Он вздрогнул. Холод, который мучил его всю жизнь, на мгновение отступил. Кожа перестала зудеть. Он почувствовал то, чего никогда не знал — комфорт.
Этого было достаточно. Он коротко, по-деловому кивнул.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Создал тончайшую ментальную нить и прикоснулся ею к попугаю. Его сознание было похоже на запертую крепость, но для меня это была не преграда. Я легко нашёл брешь и погрузился внутрь.
Мир вокруг меня качнулся и растворился в темноте.
Я стоял посреди абсолютно чёрного пространства. Пустота. Подсознание попугая. Моей силы едва хватало, чтобы поддерживать ментальный контакт, но тысячелетний опыт никуда не делся. Я не вливал энергию, а лишь дёргал за нужные ниточки в его сознании, как опытный кукловод.