Как-то раз от нечего делать я заглянул на профильную выставку и мимоходом исправил пару плетений какому-то заурядному ремесленнику. Через несколько лет этого деятеля назначили главным химерологом при дворе. Ему хватило одной лишь громкой фразы про мои консультации, чтобы пинком открывать любые двери в гильдиях.
Зато теперь мне не хватает компетенции уговорить обычную девчонку сидеть на ресепшене. Идиотизм.
Внутренний монолог перебил тоненький голосок, напевающий что-то в духе:
— Тра-ля-ля, работу я люблю…
Из-за ножки стола выглянул хомяк-бариста в миниатюрном фартуке, заляпанном кофе. Он держал в передних лапах крошечный металлический венчик и отстукивал им такт по паркету.
Я выразительно прочистил горло.
Грызун испуганно ойкнул, спрятал инвентарь за спину и метнулся под тумбу.
Гостья вздрогнула и виновато посмотрела на анкету.
— Извините, я задумалась, — она неловко сдвинула бумагу. — И нарисовала цветочек на полях. Если хотите, могу показать. Вы же меня не скормите за это своим зверям?
— Слушай, Кеша, — я перевел взгляд на птеродактиля. — Тут всегда так шарахаются от специалистов моего профиля?
Соискательница робко приподняла ладонь.
— Можно я отвечу?
— Давай.
— Меня раньше никто не похищал. У меня напрочь отсутствует алгоритм поведения для таких ситуаций.
— Подожди. Кто тебя похитил? — нахмурился я.
Она молча указала ручкой сначала в мою сторону, затем на птицу.
— Допустим. Моя вина отчасти присутствует. А пернатый что сделал? Стоп, Кеша! Как конкретно звучало твоё приглашение на должность?
— Я могу процитировать, — мрачно отозвалась девушка. — Он сел на перила, завел душевную беседу, а под конец заявил: «А сейчас ты потопаешь со мной к моему хозяину. Иначе очень сильно пожалеешь».
— Ах ты ж… — я хлопнул ладонью по столу, заставив химеру подпрыгнуть. — Ты угрожал кандидату⁈
Кеша неловко переступил когтями по столешнице, пряча клюв.
— Я не угрожал! Кеша просто применял жесткую мотивацию!
Слушая дальнейший диалог, я начал кое-что понимать. Ассистент всё же выудил с моста идеальный экземпляр. Я, сам того не замечая, битых пятнадцать минут внимательно вникал в сумбурный рассказ девушки о том, как она в юности обзавелась фобией. В этой нескладной подаче сквозила настолько обезоруживающая откровенность, что перебивать совершенно не хотелось.
— … и вот эта тварь бежит на меня, шипит, крылья растопырила! — она в красках обрисовывала инцидент. — А я-то считала гусей благородными созданиями! В документалках они всегда так трепетно заботятся о птенцах и летают красивым клином. Мне хотелось просто подойти и сказать ему, какой он статный. А птица ущипнула меня за ногу! С кровоподтёком! Я ревела до самого вечера из-за факта ужасной несправедливости. Вот как он мог⁈