— Да… — кивнул я. — Судя по всему, я долго был без сознания. День? Два?
Инспектор и лекарь снова переглянулись. На этот раз почти сочувственно.
— Почти две недели, — тихо ответил лекарь.
От этих слов меня встряхнуло. Две недели⁈
«Долбаная ящерица! — заорал я внутри себя. — Сколько же ты в меня информации впихнул, что моё новенькое, эталонное тело не выдержало и ушло в перегруз на полмесяца⁈ Ты же его чуть не сжёг!»
Я закрыл глаза, делая вид, что шокирован новостью и пытаюсь её переварить. А сам лихорадочно нырнул вглубь себя, к самой своей душе. Туда, где я на всякий пожарный спрятал свою нить судьбы — тонкое, почти невидимое магическое волокно, вплетённое в саму мою суть. Эта нить была моим секретным козырем, созданным ещё в прошлом мире, чтобы в случае краха я мог переписать свою историю.
И с ужасом понял.
Нить — моя единственная страховка, та, что должна была активироваться только в случае неминуемой гибели, — исчезла. На её месте была пустота.
Вот почему я не умер. Сработала экстренная защита. Моё тело, не выдержав перегрузки от влитой Вестфалем информации, начало отключаться, и нить автоматически сгорела, чтобы перезапустить меня. Один раз. Последний раз.
«Поздравляю, Викториан, — мысленно сказал я сам себе. — Ты только что профукал свой единственный козырь. И теперь ты на этом празднике жизни совсем без страховки».
Теперь всё, что у меня есть, — это я сам, мои знания и хитрость. Придётся выкручиваться без запасных жизней.
— Ты в порядке? — голос лекаря вырвал меня из мыслей.
Я медленно открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Да… просто… пытаюсь вспомнить, — прохрипел я, усиливая образ потерянной жертвы.
Лекарь кивнул, будто поверил. А вот инспектор всё ещё смотрел с подозрением.
— Я ещё вернусь, — сказал он.
Когда дверь за ними закрылась, я откинулся на подушку, глядя в потолок.
«Ну что ж, Вестфаль, — подумал я. — Ты хотел эпичное начало? Поздравляю, ты его устроил».
Окружная лечебница № 4
Кабинет главного врача
Инспектор Тайной Канцелярии устало потёр переносицу. Отглаженный мундир сидел на нём мешком. Две недели непрерывной беготни, отчётов и допросов вымотали его до предела. А главным геморроем во всей этой истории был парень из палаты № 13.
— Значит, амнезия, — процедил он. — Удобно. Даже слишком. И что нам с ним делать, Леонид Николаевич?
Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел седой главврач госпиталя — на вид безобидный старичок из тех, кому хочется доверить кошелёк и ребёнка. Он спокойно отхлебнул чай из фарфоровой чашки и поставил её на блюдце.