— Виктор, значит, — кивнул инспектор, делая пометку в своём блокноте. — Так и запишем. Фамилия, род?
— Не… не помню.
— Сколько тебе лет?
— Не знаю… — беспомощно пожал я плечами.
— Двадцать, — уверенно сказал лекарь, убирая свой артефакт. — Могу определить по биометрическим и магическим показателям. Организм молодой, сильный.
«Двадцать лет и пять месяцев, если быть точным, — пронеслось в моей голове. — Я, между прочим, над этим телом как ювелир работал, доводил до эталонного состояния!»
— Кстати, о роде, — вдруг снова подал голос инспектор и подался чуть вперёд. — Мы заметили кое-что интересное. На пальце у тебя след. Чёткий, как от перстня. Ты аристократ? Из знатной семьи?
Я посмотрел на свою руку. На безымянном пальце действительно виднелся тонкий круговой шрам. Перстень… Ну да, почти. Это был след от защитного заклинания, крохотного магического круга, который я носил постоянно. Именно он принял на себя часть удара при прорыве сквозь барьеры, когда моё тело грозило распылиться на атомы. Спас мне жизнь, оставив на память этот шрам.
В голове мгновенно пронеслись варианты. Сказать «да»? Заявить, что я аристократ? Это бы определённо облегчило мне жизнь. Статус, уважение, какие-никакие привилегии с самого старта.
Но я тут же отмёл эту мысль. Слишком много мороки. Если я назовусь аристократом, меня отсюда хрен выпишут. Начнутся бесконечные проверки, допросы, попытки установить мой род… Из меня будут вытаскивать жилы по миллиметру. А мне это сейчас нужно меньше всего.
К тому же, по той памяти, что влил в меня Вестфаль, я понимал: в этом мире можно добиться успеха и без знатного происхождения. Стать выдающимся учёным, например. Или, на худой конец, выгодно жениться, когда появится такая возможность. В каждом мире есть свои лазейки.
Так что рисковать сейчас, не зная всех тонкостей и подводных камней местной аристократической игры, было бы верхом глупости. Меня слишком легко раскрыть. Нет, пока побуду простолюдином. Так проще и безопаснее.
— Перстень? — я с деланным усилием поднял руку, растерянно разглядывая шрам. — Не помню… Может быть… Я вообще ничего не помню о своей семье.
Они погоняли меня по вопросам ещё минут десять. Столица, герб, названия рек и городов, семья, дом, что я помню последним. С каждым моим правильным ответом на общие темы и растерянным «не помню» на личные вопросы, напряжение в комнате спадало. Они расслаблялись. Мой план работал. Я из потенциального вражеского лазутчика превращался в несчастную жертву обстоятельств.
— Отдыхай, Виктор, — сказал наконец инспектор. — Ты, наверное, устал.