Я стону, Булат резко разворачивает мое лицо к себе и впивается в губы. Поцелуй не просто жадный, он… ненасытный! В нем нет нежности, только голод и желание.
Мужчины рычат что-то нечленораздельное. Елисей стягивает с меня последнюю защиту — шелковые трусики.
Раздается громкий треск, и я обнажена перед ним. Рогов впивается губами в мои складочки и языком, умелым, настойчивым находит ту самую точку. У меня перехватывает дыхание и темнеет в глазах. Вскрикиваю в рот Булату.
Анкезов, не прерывая поцелуя, медленно расстегивает мою блузку. Распахивает. Голодный мужской взгляд впивается в соски, предательски торчащие сквозь ткань кружева. Булат пальцами касается застежки моего лифчика спереди.
— Черт, какая удача, — хрипло произносит, и щелчок оглушает тишину.
Руки Булата, горячие и грубоватые, сминают мою грудь, большие пальцы водят по затвердевшим, невероятно чувствительным соскам. Уже ничего не соображаю. Мысли расплываются.
Я просто сосуд, переполненный незнакомым всепоглощающим удовольствием. Доктор Щекоткина испарилась. Осталась только Руся, напуганная, возбужденная, потерянная.
Булат отпускает мои губы, опухшие от голодных поцелуев. Он берет мою дрожащую руку и тянет к себе. Под грубой тканью камуфляжных штанов твердая огромная выпуклость, пульсирующая жаром. Я невольно сжимаю пальцы.
— Видишь, доктор? — его низкое рычание заводит меня сильнее. — Видишь, как сильно я хочу тебя? Мы оба хотим…
И в этот миг… от порочных слов, горячих прикосновений и языка Елисея, который сводит с ума, внутри все обрывается. Волна накатывает с такой силой, что я кричу, не в силах сдержаться. Тело выгибается в судороге, и мир на секунду уплывает в белую мглу наслаждения.
Елисей отстраняется, его губы блестят от моей смазки. Он поднимается, вытирает рот тыльной стороной ладони с видом довольного хищника.
Елисей и Булат встают по обе стороны от кресла. Медленно, не сводя с меня глаз, расстегивают ремни и оголяются.
Они… великолепны. Большие, возбужденные, разные.
Все еще дрожа от пережитого оргазма, тянусь к двум твердым членам. Пальцы смыкаются вокруг них, и я начинаю ласкать, чувствуя, как горячая мужская плоть пульсирует в ладонях.
Повинуясь какому-то древнему инстинкту, наклоняюсь и беру в рот член Елисея. Мужчина издает сдавленный стон, пальцами впивается в мои растрепанные волосы. Чувствую вкус: терпкий, густой, солоноватый.
Затем Булат. Он крупнее, и мне приходится постараться. Мужчина не издает ни звука, только тяжело дышит, но по напряжению его бедер я чувствую, что ему хорошо.
Они оба быстро кончают, а я, опьяненная своей властью и их потерей контроля, откидываюсь в кресле, пытаясь отдышаться.