— Нет! Нет! Ради всех святых и угодников не надо жарить мне пятки. Я расскажу все. Вы умеете убеждать.
— Уверен?
— Как в том, что меня зовут Мордехай Кац, — сокрушенно сказал сборщик налогов. — И что вы, молодой человек, уйдете далеко. Вот только вряд ли умрете своей смертью.
— Мое туманное будущее еще не написано… Не будем тратить время на гадание. Лучше вернемся к условиям нашего соглашения. Если ты не передумал?
— Не передумал… а вы уже поставьте меня… — Мордехай снова задергался. — Что я вам, невеста, чтобы носить на руках?
— Отпустите нашего гостя… — киваю парням. — Похоже, он действительно готов к конструктивному диалогу. Итак, уважаемый, я внимательно прислушиваюсь к каждому слову?
Мордехай бережно осмотрел ступни, пощупал их руками и облегченно вздохнул. Обошлось без ожогов. Потом натянул обувь и, уже не спрашивая разрешения, устроился перед костром. Даже потянулся было к поджаренному куску мяса, но в последний момент передумал. Наверное, вспомнил, что вряд ли рощи могут приготовить что-нибудь кошерное.
— Да… вы правы, юноша… Конечно же, я приносил Бороде не медь… Но, согласитесь, глупо было не попробовать?
— Соглашусь…
— Вот! Я сразу понял, что с вами можно иметь гешефт и порнос… И повторюсь, вы умеете убеждать… да…
— Продолжайте.
— Я платил атаману пять серебряных монет.
— Уверены, что не золотых? — словно случайно бросаю взгляд на огонь.
— Побойтесь бога, юноша! — схватился за сердце Кац. — Какое золото? Если бы мы с Бородой откусывали от пирога господина графа золотом, то ни вашей шайки, ни, скорее всего, меня давно бы уже в живых не было! Нет! Только с потерей десятины человек готов смириться и не поднимать гевалт! Так что успокойте аппетит. Пять серебряных монет — это та сумма, которую вы можете получать каждую неделю, не волнуясь, что вслед за этим придут латники и, если понадобится, сожгут весь лес, но вас отсюда выкурят.
Убедительно. Даже без многословных клятвенных заверений. Именно так всегда и поступали мудрые правители, облагая подданных налогами. А кто пытался взять более десятины, на троне не засиживался. Рано или поздно власть меняли на более мягкую к народу и мирно царили, пока тоже не начинали потакать увеличенному аппетиту.
— Верю… Да не до конца. Уж слишком жадным был атаман, чтобы согласиться на равную долю. Ведь если что-то пойдет не так, ты ни при чем, а ответ ему держать.
Мордехай скользнул в сторону взглядом, тяжело вздохнул и обреченно махнул рукой.
— Да… Вы действительно умны не по годам…
Еще бы. Целый универ за плечами. А там, кто мышей не ловит, сидит без стипендии.