К моему удивлению, все оказалось далеко не так просто. Мясо то падало из прутьев в огонь, то неожиданно подгорало, то сами прутья перегорали и, мясо снова оказывалось в костре. В общей сложности почти час провозился, испортил не меньше дюжины кусков, — весь упарился, пока сумел-таки запечь первую, более или менее съедобную порцию.
Зато, когда я наконец впился в нее зубами, то мог бы поклясться, что в жизни не ел ничего вкуснее этой — испеченной на огне медвежатины. Нет, что ни говорите, а жизнь прекрасна. Не знаю, что там впереди, но готов поклясться, что все будет хорошо и я таки достигну намеченной цели. Даже несмотря на то, что в данный момент и близко не представляю, чего именно хочу. Хотя… если задуматься, разве в мире так много настоящих ценностей? Богатство, власть, любовь женщины… Вот и все, если не мелочиться, и — не обязательно именно в таком порядке. И я всего этого добьюсь, кто бы или что ни попыталось мне в этом помешать. Пусть даже не пробуют. Им же хуже будет…
Огонь тихонько постреливал сухим хворостом, ароматы ласкали нос, мясо — порция за порцией — таяли во рту… Я был настолько увлечен трапезой и приготовлением запасов, что даже не обратил внимание, как беспокойно стрижет ушами конь, как оглядывается на лес и все ближе. жмется к огню. А когда увидел, то и объяснения его поведения уже не понадобилось. Совсем рядом зашуршали ветви, а через секунду послышался протяжный волчий вой, хорошо известный мне по многочисленным охотам с отцом в окрестностях замка. Вожак созывал стаю.
Почувствовали, значит, кровь, серые братья. И решили, что нужно забрать свою часть добычи.
Да, пожалуйста. Угощайтесь. Я не жадный… Было бы из-за чего ссориться. Кости, кожа, потроха и все то, что не пошло на бифштексы — все ваше. Тем более что я уже заканчиваю. Дайте несколько минут, и меня здесь не будет.
Как приговаривал отец, голому собраться, только опоясаться. Закинул котомку за спину, прыгнул в седло и ловите ветра в поле. Конь и сам был не прочь как можно быстрее убраться подальше от такой компании, так что без понукания взял с места в галоп, и мы понеслись по дороге, только деревья по сторонам мелькали, да ветер забивал дыхание.
Ух! От восторга хотелось кричать и свистеть! Что я сразу и сделал, заставив коня еще прибавить ход.
Да, рысак — это не ездовая кобыла, в седле которой двигаешься с той же скоростью, что и пешим ходом, с той разницей, что сам подошвы сапог не стираешь и, по прибытии, болят не ноги, а седалище.
И часа не прошло, как на горизонте замаячили зубцы на стенах замка графа Ястржембовского. И вот тут я придержал коня. Не могу объяснить почему, но решил, что в гости к графу лучше заявиться пешком.