— Нет, сын, — отец усмехнулся. — Ты к ней просто привязался. Тебе сейчас плохо, не от того что ее рядом нет. А от того, что ты снова один и не знаешь куда себя деть.
Видя, что я не понимаю, отец снова указал на сердце.
— У тебя разум болит, а не сердце. Так понятнее? Нет и не было у тебя любви к Маринке, — тут папа, о чем-то вспомнив, внимательно посмотрел мне в глаза. — Как я мог забыть? Точно! Потерянные воспоминания. К тому же, у тебя же больше половины чувств и эмоций были заблокированы травмой души. Роберт, сын мой, да ты же просто не помнишь, какого это любить кого-то сердцем, а не разумом! А ведь ты уже любил однажды.
Тут мне стало страшно. Не знаю от чего. Просто страшно. Будто я сейчас услышу что-то такое, что разобьет мне сердце окончательно. Боль, от которой нельзя защититься.
— Дело было года четыре назад на Земле. Я тогда через скрытые камеры следил за тем, что у вас дома происходит. Ты тогда начистил морду какому-то дворовому пацану. Ваське, кажется? А потом вместо его отца к тебе пришла его старшая сеструха. Глава местной девчачьей банды. Ох и ругалась тогда твоя мать! Она тогда с работы пришла и дверь в подъезд открывала. Вы с той девушкой в квартире тако-о-о-о-е отчебучили! Смятые простыни, разбитая ваза и сорванная картина со скрытой камерой, и как итог, выбегающая из квартиры голая девица. Прямо на твою мать! — отец засмеялся. — Ее звали…
Место, которое нельзя называть
Я продолжал сидеть на крыльце дома, закутавшись в плед. Остывший какао разогрел магией огня, впервые применив фокус сквозь кружку. Где-то за спиной, в гостиной дома, начинался предновогодний ужин. Оказывается, дом Романовых эвакуировал не только мою семью, но и семьи всех проверенных членов команды Ардент-38. Так что Новогоднее застолье у нас пройдет в шумном кругу из новых знакомых.
Отец ушел уже четверть часа назад, сославшись на то, что Новый Год встретит со своей новой семьей. Его там жена и дети ждут. Так что я один остался сидел на крыльце.
Рассказ отца о моей жизни еще на Земле пробудил подавленные воспоминания. Я и впрямь вспомнил, как любил сердцем, а не разумом. С той девушкой мы оба были эмоционально независимы — не боялись ругаться, говорить о своих желаниях, и даже расстаться — и потому искренне наслаждались компанией друг друга. Мы не притворялись и не прятали своих чувств. Потом ее отец пробудился и она со всей семьей перебралась в Тальзеур. Я весь следующий год на свиданиях всех новых девушек сравнивал с ней. Не мог забыть. Смотрел в глаза пустышкам и понимал, что это не то. А потом меня похитил культ Корзы и пустота в душе исчезла.