Четыре секунды.
Мы пошли навстречу друг другу.
Три секунды.
Вихрь атаковал первым. Его кулак полетел в моё лицо. Одновременно невидимая сила ударила в грудь, пытаясь остановить, придавить, сбросить с ног.
Две секунды.
Я пропустил его кулак мимо головы и выпустил всё. Всю ментальную силу, весь эфир, всю волю в один удар. Не в его сознание. В его концентрацию. Разрывая её, ломая, уничтожая способность собраться.
Телекинетическое давление исчезло, как лопнувший пузырь.
И мой кулак впечатался в его челюсть.
Одна секунда.
Его удар, пущенный вслепую, по инерции, достиг моего виска.
Мир взорвался болью и светом одновременно.
ГОНГ!
Звук колокола разорвал реальность, и мы оба рухнули.
Не на землю — друг на друга. Вихрь упал вперёд, я — навстречу ему. Мы встретились посередине и медленно сползли вниз, держась друг за друга просто чтобы не упасть окончательно.
Я опустился на колени, опираясь лбом о его плечо. Он держался за мои плечи, тяжело дыша мне в ухо. Мы замерли в этой странной позиции. Это были не объятия, не борьба, а что-то среднее. Два измотанных бойца, которые просто не могли больше стоять.
Публика орала так громко, что, казалось, здание вот-вот рухнет. Но я их не слышал. Слышал только своё дыхание, хриплое и неровное, и дыхание Вихря, такое же изломанное.
— Ты… псих, — выдохнул он в моё ухо.
— От психа… слышу, — прохрипел я в ответ.
Потом руки судьи разъединили нас. Он помог мне подняться, отвёл в угол. Там уже ждал Григорий, с такими глазами, будто увидел призрака.
Я рухнул на стул, и он тут же начал работать — вода, полотенце, нашатырь. Суетился, что-то говорил, но я его не слушал.
Мой взгляд был прикован к дальней стене.
К человеку Шакала.
Он всё ещё стоял там, в тени. Но теперь его поза изменилась. Напряжение ушло, сменившись чем-то другим.
Наши взгляды встретились через весь зал. Через сотни голов, через дым и огни, через весь этот безумный цирк.
Долгая секунда. Бесконечная секунда, в которой умещалась вся моя судьба и судьба Кристи.
Человек Шакала медленно, словно неохотно, поднял правую руку.
Мир остановился.
Мои лёгкие перестали работать. Время замерло между секундами, застывшее в ожидании.
Рука медленно двигалась вверх. Сантиметр за сантиметром. Мучительно медленно.
Я видел каждую деталь — как дрожат его пальцы, как напряжена его челюсть, как он смотрит мне прямо в глаза.
Рука поднялась до уровня груди.
Остановилась.
Пальцы начали сжиматься в кулак.
Или… раскрываться?
— Сокол! — голос Григория ворвался в мой туман. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился! У тебя сотрясение, чёрт возьми, ты меня слышишь?