— Не трогайте! — прохрипел я Гаррету и Кристи. — Я… должен… сам…
Кристи, прихрамывая, подошла ко мне:
— Я не оставлю тебя!
— Уведи её! — крикнул я Гаррету, чувствуя, как внутри поднимается новая волна чужой ярости. — Быстрее!
Гаррет понял. Он схватил Кристи за руку и потащил к выходу из склепа. Она сопротивлялась, пыталась вырваться, но старик был сильнее. Шакал, прижимая руку к горлу, уже сам спешил к выходу, бросая на меня испуганные взгляды.
Когда они скрылись в коридоре, я остался один в древнем склепе, наедине с призраком брата, который пытался завладеть моим телом.
Я медленно поднялся, дрожа от напряжения, и ощутил всю тяжесть момента. Вокруг меня, в каменных нишах, стояли статуи предков — мрачные фигуры, высеченные из гранита и мрамора. Их глаза, светящиеся синим, смотрели на меня с молчаливым ожиданием.
— Достаточно, — произнёс я вслух, обращаясь к Александру. — Ты чуть не убил человека. Чуть не навредил Кристи.
«Он осквернитель могил, — голос Александра звучал в моей голове с холодной яростью. — А девчонка просто мешала. Наше наследие важнее их жизней».
— Нет! — я ударил кулаком по каменному полу, боль отрезвила меня. — Это МОЁ тело. МОЯ жизнь. Ты мёртв, Александр. Я жив. И это я решаю, что важно, а что нет.
Я почувствовал, как внутри меня что-то сопротивляется, бьётся, как пойманная птица.
«Ты не понимаешь своей ответственности, — настаивал голос. — Наша кровь…»
— Кровь? — я горько усмехнулся. — Да что ты о ней знаешь? Я рос на улице, в трущобах. Я видел кровь каждый день. Я выживал там, где тебе и не снилось. И если кровь что-то значит, то только то, что мы сами в неё вкладываем.
Я сделал глубокий вдох и продолжил, чувствуя, как с каждым словом возвращаю контроль:
— Я признаю тебя, Александр. Ты мой брат. Ты часть меня. Но ты не я. И если хочешь остаться, мы должны договориться. Никакого контроля без моего разрешения. Никакого насилия над теми, кого я считаю друзьями. И ты помогаешь мне своими знаниями, а не пытаешься мной управлять. Это мои условия.
Тишина. Долгая, напряжённая тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием.
А потом я почувствовал, как что-то изменилось — словно тугая струна, натянутая внутри, ослабла. Голос Александра прозвучал уже иначе — тише, спокойнее:
«Принимаю твои условия, брат. Но и ты должен принять, что наша кровь налагает ответственность. Рано или поздно тебе придётся смириться с этим».
— Когда придёт время, — согласился я. — Но сейчас мне нужно защитить тех, кто рядом. Кристи, Гаррета. Даже этого жадного мерзавца Шакала.
«Как скажешь. Твоё тело — твои правила. Но помни, ты — последний из нас. Если ты погибнешь, погибнет всё, за что боролись Белозерские».