Я знала, чего он хочет – мой муж. Стереть из моей памяти образ Авенара, покрыть его запах на моем теле своим, вырвать из моего сердца все чувства.
Что ж, он старался как мог… А я в это время молилась и вспоминала любимого…
Вот и сегодня муж ушел на рассвете, оставив меня на скомканных простынях. А когда внесли завтрак, я равнодушно села за стол.
Но с едой было что-то не так.
Каша имела странный, металлический привкус. Травяной чай – слишком терпкий. Едва я сделала пару глотков, как живот скрутило. Тошнота подступила внезапно, словно тело протестовало против самой попытки поесть.
Я едва не уронила чашку и зажала рот ладонью.
– Все в порядке, госпожа? – горничная метнулась ко мне.
Я посмотрела на нее. В ее глазах блеснул страх. Или это была притворная тревога?
– Убери это, – хрипло выдавила я, указывая на стол.
Мой голос был слабым, но твердым.
– Вам необходимо есть. Если вы откажетесь, его светлость прикажет кормить вас насильно.
Я не сомневалась: Гидеон на такое способен. У него есть власть. И есть темная магия. Он может заставить меня сделать что угодно.
Я едва справилась с волной тошноты. Но стоило снова взглянуть на еду – и я бросилась к ширме, за которой скрывалась уборная.
Служанка отступила к двери. Я слышала, как она что-то сказала охраннику в коридоре. Иллюзий у меня не было – одну меня не оставят.
Как ее зовут? М… Мариэтт? Мелинда? Морсина? Не о ней ли говорила Химена, когда умирала?.. Слова сумасшедшей старухи всплыли в памяти: «Гидеон Минрах никогда не будет твоим! Моя дочь – единственная, кто подарила ему сына…»
Дочь Химены. Его любовница. А вдруг это она? А вдруг она меня травит? Нет… герцог бы не позволил… Он ведь сам приказал ей следить за моим здоровьем, пока не станет ясно – беременна я или нет.
Беременна?
Я с силой закусила тыльную сторону ладони, отступая от ведра. Внутри разгоралась буря. Боль? Паника? Или, быть может, правда, наконец пробившая скорлупу горя?
– Госпожа, вам лучше вернуться в постель, – заметила горничная, подходя ближе.
Я подняла на нее глаза:
– Что ты сказала охраннику?
– Отправила сообщить его светлости о вашем состоянии.
– Зачем?
– Потому что я так приказал.
Голос прозвучал от двери – резкий, холодный, будто сталь, брошенная на мрамор.
Я обернулась.
В проеме стоял он. Гидеон Минрах. Мой муж. Мой враг. Окинул меня цепким взглядом: жалкая, скрюченная над ведром, с побелевшими пальцами. И – усмехнулся.
В следующее мгновение он шагнул в комнату. От него пахло кожей, железом и кровью.
Я не успела отстраниться. Гидеон навис надо мной, схватил за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, и кивнул горничной.