Я закатила глаза. Да уж, Трубин нарасследует… Мне нужно поскорее выбраться из этой клетки и искать настоящего убийцу, потому что никто за меня это не сделает. Трубин уже уверен в моей вине. Платоша, конечно же, решительно отмёл бы идиотские подозрения в мой адрес, но Платоша умер. Он погиб, защищая мою честь… И больше никто на всём белом свете не вспомнит обо мне.
Поражённая этой идеей, я попятилась и с размаху села на шконку. Васильев ещё раз окинул меня жалостливым взглядом и, качая головой, удалился куда-то в глубины полицейского управления. А мне осталось только сидеть и ждать Трубина, палача своего.
Но следующим на сцене появился не Трубин. Дверь снова распахнулась, и городовой протащил за шкирку упирающегося и голосящего благим матом паренька лет этак шестнадцати. Тот цеплялся за мебель, своротил пару стульев, но был водворён в клетку рядом со мной. Я слегка прифигела, потому что парнишка выглядел уж очень неадекватно, и забилась в самый угол шконки. А мой новый сосед принялся трясти прутья, как обезьяна, и орать:
— Свободу! Свободу требую, свободу! Незаконное задержание! Я на вас в суд подам!
— А ну! — городовой замахнулся на него, но парнишка резво отскочил. Городовой проверил замок и пригрозил: — Будешь безобразничать, закрою в холодной.
— Сатрапы, — с достоинством ответил сосед. Городовой покачал головой и ушёл. Парнишка обнял прутья и засвистел какой-то весёлый мотивчик. Я заметила осторожно:
— Не свисти, денег не будет.
Он резко обернулся. На меня глянули голубые глаза, окружённые веером светлых ресниц. Парень растянул губы в улыбке и сказал:
— О, а я тебя знаю. Это ж ты Демиду локоть вышибла?
Расценив его оскал как одобрение, ответила:
— Допустим, я. А что?
— Ничего. Ловко ты. Научишь?
Я фыркнула. Тоже мне, прогрессорство! Учить гопников девятнадцатого века приёмчикам самообороны из двадцать первого! Так, стоп. Он был в том трактире. Значит, из братии Дмитрия Полуяныча. Значит…
— Научу, если поможешь мне отсюда выбраться, — сказала я ему, прищурившись. Оценивающе. Думаю, такой парнишка нигде не пропадёт, а уж из полицейского участка сбежать ему раз плюнуть.
Он тоже окинул меня взглядом, но уже слегка подозрительным, потом плюхнулся на шконку и спросил:
— А тебя за что загребли?
— За убийство.
Сказала просто, не добавив, что я невиновна. Зато мой сосед впечатлился. Бровки его светлые взлетели на лоб, глазки голубые вытаращились на меня, рот округлился трубочкой, и парень ответил:
— Ого! Я-то думал, жёлтый билет не выправлен…
— Здравствуйте, меня зовут Татьяна, и я не проститутка, — пошутила. — У меня музыкальный салон, а не увеселительное заведение.