— Платон Андреевич, — попыталась отчего-то оправдаться, — я не нарочно, правда! И Черемсинова не убивала! Вам-то должно быть видно оттуда…
— Проснитесь, Таня, — ласково ответил Городищев, и взгляд его смягчился. — Проснитесь же.
— Я не могу, это же сон, — растерянно сказала. Разве можно управлять сном?
— Вам нужно проснуться.
Я напрягла мозг, посылая ему сигнал к пробуждению, но напрасно. Тогда Платон подъехал ближе, наклонился и очень нежно, невесомо погладил меня по щеке, улыбнулся:
— Сейчас, Танюша, сейчас…
— … Сейчас, моя сладкая девочка…
Голос был знакомый, но не Городищева. И пальцы ласковые, но не его, чужие. Я подхватилась, села, натягивая одеяло на грудь, и оказалась нос к носу с Полуяном.
Точнее, даже рот ко рту, потому что этот поганец не растерялся и поцеловал меня. От неожиданности я среагировала не сразу, но, когда среагировала, смотрящий почему-то оказался на полу, о который грохнулся костлявым задом так, что слышно его, наверное, было даже в моём музыкальном салоне. А потом ещё и разозлился:
— Что ж ты, Таня, так неласково⁈
— А что ж вы, Дмитрий Полуянович, гостью сонную изнасиловать собрались⁈ — сердито бросила ему. — А мне муж покойный снился, между прочим!
— Вот ведь покойный, а всё мне дорогу застит, — пробурчал Полуян, вставая. Присел ко мне на кровать, а я отодвинулась подальше. А вдруг ему захочется отомстить? Но нет, он только за руку меня взял и замурчал, как большой кот: — Покойный твой муж теперь, а ты вдова. Неужто решила всю жизнь прожить в памяти по нему и никогда больше не испробовать мужской ласки?
— На что мне ласка, если не от него, — сказала я, вырвав руку.
— Берегись, Танюша, ты должна мне, помнишь ведь?
Его глаза сузились. А мне уже было всё равно. Приснившийся Платон вызвал боль в душе. Ужасно захотелось свернуться зародышем, обнять руками колени и поплакать в подушку… Но я не могла. Я до такой степени устала и переволновалась, что слёзы словно застряли на полпути. К тому же Полуян сидел рядом и смотрел угрожающе. Нужно было ответить, и я ответила тоскливо:
— Разве все проститутки в Михайловске оставили профессию? Вы сходите к ним, приятнее выйдет.
— Не они мне нужны, а ты!
— Разница небольшая. Плотское удовольствие без отклика, без взаимности — только это вы и сможете получить от меня. А ещё заставите ненавидеть вас. Мне этого не хочется, потому что я вас, Дмитрий Полуянович, уважаю.
Он вскочил и метнулся по комнате, стукнул кулаком по стене. А когда обернулся ко мне, я увидела, что смотрящий улыбается. Как и тогда, в кабаке. Я недоверчиво улыбнулась ему в ответ и услышала: