Я бы не имела права носить фамилию своего отца, если бы даже не попыталась поторговаться.
Чиновник на моё заявление как-то болезненно поморщился. Похоже, он видел, как загорелись мои глаза, и решил, что сделка уже в кармане.
— Но вы же ещё не видели, что наверху!
— Могу себе представить. Ещё больше барахла от бывших хозяев.
— Вот именно! — уцепился он за мои слова. — Дом продаётся со всей обстановкой. И потом, вы ещё не осмотрели участок. Сад, огород, хозяйственные постройки…
— Сорок тысяч золотом, — оборвала его я.
Чиновник опять сделал такое лицо, будто ему больно. Он наморщил лоб, размышляя, потом вздохнул.
— Буду честен, мне надоело возиться с этой усадьбой. Я бы с радостью переложил заботы о её сохранности на плечи нового хозяина. Владелец согласен на понижение цены, но сорок тысяч — это грабёж! За такой огромный дом!
— Просто представьте, сколько будет стоить его содержание без магии, — парировала я, спускаясь обратно в холл.
— В стоимость включены охранные чары!
Мой сопровождающий запыхтел, спускаясь вслед за мной.
— А они понадобятся? Что же вы сразу не сказали, что тут так опасно?
— Тут… Нет! Это просто требование прежнего владельца. Вы только подумайте, как удобно! Никто не сможет проникнуть на территорию усадьбы без вашего согласия. Сорок восемь!
— Сорок две, не больше.
— Сорок пять, — выдохнул чиновник. — И оформление в ускоренном порядке, прямо сегодня.
Я обернулась к нему, пряча торжествующую улыбку
— Идёт.
Уже через несколько часов, после визита в управу, банк и магазины, я стояла у ворот усадьбы с корзинкой с едой и одеждой, сжимала в руках кулон-артефакт и не верила сама себе.
Ещё пару дней назад я ютилась в крошечной тёмной комнатке в старом платье, обслуживала мачеху и откладывала на побег те крохи, что мне удавалось выторговать, покупая продукты. А теперь в моём распоряжении круглая сумма, огромный дом и земля — почти такие, как мечтали мои родители. Только раз в десять больше.
— Гиблое место, девонька, — раздался рядом скрипучий старческий голос. — Нехорошее. Лучше в ту сторону и не смотреть.
Я обернулась. Позади стоял пожилой мужчина в поношенной одежде. Должно быть, рабочий, возвращавшийся из города домой.
— Почему гиблое? Вы знаете, кто здесь раньше жил?
Старик пожевал губами.
— Кто жил — уже помер. А место — всё одно нехорошее.
— Ну, спасибо, — пробормотала я, глядя, как он удаляется.
Если подумать, в любом заброшенном месте есть что-то печальное или даже недоброе. Но моя усадьба не из таких. В этом месте когда-то жило счастье, и со мной оно обязательно поселится здесь снова.