Бежать! Прямо сейчас! Немедленно!
Створка окна под моей рукой протяжно заскрипела, и я в испуге прислушалась к голосам внизу. Нет, мачеха торгуется с этим жирным боровом. Хочет выгадать за меня побольше, и не слышит, что делается наверху.
Дрожа от волнения и вечерней прохлады, я уцепилась за деревянную решётку, по которой вились чахлые растения. Но стоило перенести на неё вес, как иссохшие планки подломились под мыском моей туфли. Сдирая растения и кожу на пальцах, я рухнула вниз, стараясь не закричать. И не дожидаясь, выйдет ли кто из дома на шум, выскочила за ограду.
Городок был мне незнаком, и я наудачу свернула в первый попавшийся переулок. Прохожих немного, но это даже плохо. Меня точно запомнят в этом старомодном платье с корсетом и наполовину открытой грудью.
Мы переехали сюда пару недель назад, когда мачеха окончательно промотала деньги, оставшиеся от отца. Я готовилась к побегу уже несколько месяцев — с моего последнего дня рождения. Когда стала замечать, как на меня смотрят мужчины, навещавшие мачеху.
Сегодня, когда она неожиданно забрала моё платье и выдала взамен одно из своих, я поняла, что пора бежать. Но внизу уже ждал он — мужчина вдвое толще мачехи, с маленькими глазками, которые масляно заблестели при виде меня. Увидев этот блеск, моя так называемая матушка решила, что продешевила. И это меня спасло.
Документы и несколько монет были у меня под рукой, а вот плащ остался внизу. Перспектива провести ночь на улице, да ещё в таком виде, не радовала. По наитию я пробиралась по улочкам к самому высокому зданию в этом городишке — увенчанному шпилем храму. Редкие прохожие провожали меня взглядами. Один даже остановился, и я поторопилась быстрее пройти мимо.
— Эй, красавица, — раздался хриплый мужской голос мне в спину.
Я подобрала юбки и припустила. Ещё один проулок, и я на месте. В доме Пресветлого мне не откажут в приюте и защите.
— Куда так спешишь?
Прекрасно, он ещё и увязался за мной. Мачеха и тот толстый уже наверняка обнаружили, что меня нет. А эти пьяные крики их привлекут.
Я забежала узкий переулок, в надежде спрятаться, но поспешные шаги слышались всё ближе. Дышать в тугом корсете было так сложно, что мне пришлось остановиться, чтобы не потерять сознание. В конце переулка показалась мужская фигура. Теперь он не спешил, медленно подступал, расставив руки.
— Попалась, птичка. Теперь не убежишь.
Я попятилась, но преследователь вдруг изменился в лице и опустил руки.