Но Гай неожиданно поклонился, и очень тихо сказал только мне:
— Прости меня! Просто прости, желал тебя, чуть с ума не сошёл от страсти и ревности, но любви не научен. Увы, только могу смотреть, как ты любишь своего мальчика и мечтать о таком же чувстве, у меня есть сын и женщина, которая нуждается в моей помощи. Прости, Лусия. Я возмещу сполна твоему дому и тебе все убытки, и последний приказ, какой подпишу перед снятием полномочий, это приговор Клодии и её сообщникам, главам дома Эолов — глубокий стазис без права реанимации, пусть прочувствуют всё, что ты пережила. А я позабочусь об Октавии и нашем с ней сыне, прости!
Он поклонился, взял мою руку и поцеловал
Повернулся к публике и крикнул:
— Я снимаю своё имя с голосования! Мой дом слагает с себя имперские полномочия, и я отдаю их Антонио и его матери. Служите своей императрице, она настоящая, любящая и мудрая.
Мы даже не успели ничего сказать.
В этот момент один из секретарей взял конверт с предсказанием Эли и отнёс членам совета, развернул, и те тоже ахнули.
Гай: отречение, но за него голосовало 245 458 жителей Ромуса.
Антонио: 3 387 289 жителей Ромуса
На большое табло вывели данные виртуального голосования, после прямой трансляции из зала сената, и предсказание Эли совпало до последней цифры.
— Да здравствует, новый император!
— Да здравствует новая провидица, — раздалось вокруг.
Старейшина поднял руку и попросил всех замолчать.
— Мы позволим новому императору представлять нас в совете Альянса через своих родителей, но при одном условии!
Старик выдержал долгую паузу и выдал:
— Новая провидица и её муж обязаны жить на Ромусе! — я рассмеялась, а Марис не успел дослушать, подхватил Эли на руки и несколько раз закружил её в только им известном танце. Он услышал главное — он её муж! Остальное не так и важно!
— Мы согласны, — ответила Эли, как только Марис поставил её на ноги. — Но при одном условии, я продолжу работать в нашем ресторанчике и любой, кому нужен совет, сможет приходить ко мне за пирогом и пророчеством без посредников.
— Да будет так! — крикнул один из сенаторов. И шум толпы поглотил остальные слова.
Рэндо обнял меня и поцеловал, нежно. Но ничего не сказал.
Преступниц забрали охранники. А сенаторы окружили Эли и Мариса, у каждого есть свой вопрос.
— Они туг надолго, нам пора домой, — Рэндо помог мне встать, и мы идём к выходу, предвкушая приятную ночь, завтра вечером пора лететь к сыну, прошли через зал на «парковку» дронов, Алэя нигде нет, странно, он же должен нас ждать на выходе.
— Как-то слишком пустынно, тебе не кажется? — шепчет Рэндо, и я чувствую, как его тело напряжено, он из человека неожиданно превратился в дикого зверя-охотника. Осмотрелся, втянул ноздрями воздух, быстро поднял меня на руки и побежал.