— Ты все не так поняла! Вывернула правду наизнанку, себе на выгоду! Стазис убийственный для младенца, ты снова причинила ему вред! — пока все слушали «правдивую» версию Клодии в зал бесшумно вошла женщина в тёмном плаще и её лицо скрыто капюшоном.
Но голос каким она заговорила, проникает в разум, мурашки по телу бегут, и я сразу узнала свою девочку. Как и Марис.
Он улыбнулся, как самый счастливый мужчина во вселенной, подошёл к новой провидице и опустился перед ней на одно колено. Приподнял полу плаща и поцеловал.
А я ощутила, сколько боли в этом жесте, раз она провидица, то они не смогут быть вместе?
Новая провидица
— Кто, ты, женщина, назови себя! — старший сенатор долго смотрел на стоящих в центре зала, чувствую, что в его голосе некоторое разочарование. Они хотели бы меня увидеть там, в наручниках и отвечающую на их вопросы, а там стоят рептилоиды, раса, которую невозможно обхитрить, и две знатные госпожи Ромуса.
Точнее, знатные преступницы, которые слишком много знают о делах сената. И как бы заткнуть им рот, пока действует сыворотка правды, чтобы они не сболтнули лишнего.
Вот и решил перевести стрелки на Эли. Но они не знают мою девочку.
— Я Эли, нет данных о моей семье, но Лусия считает меня своей сестрой и это великая честь.
Она тут же кланяется мне и улыбается.
— Назови род твоей работы и место, где жила. И кто дал тебе право вмешиваться в процесс?
— Я сколько себя помню жила на Гизе, последние месяцы с Лусией работала в кафе, — ответила и замолчала.
— Мы всё ещё ждём ответа на вопрос, кто тебе дал право, вмешиваться в процесс?
— Я новая провидица. Не слишком опытная в этом деле, протоколов не знаю, уж простите.
Не успела Эли договорить, как гул волнения прокатился по залу.
— Чем докажешь? Провидица Либия никогда не выходила к людям, мы ей служили!
— кричат те самые сенаторы, что наживались на посредничестве. А тут какая-то выскочка называет себя провидицей, и сама пришла к людям. Неслыханная наглость.
— Да очень просто. Есть один вопрос, какой важен для Ромуса. Кому стать представителем этого мира в совете Альянса. Предлагаю назначить голосование, два кандидата Тони и Гай.
— Не понимаем, как это может объяснить твою дерзость? — не унимаются сенаторы.
— Я напишу вам цифры с результатами голосования, отдам эти данные надежному человеку, и когда голосование завершится, вы сравните. А пока вы голосуете, я поясню, что случилось с достопочтенной Либией.
Не успели престарелые сенаторы придумать очередную пакость, как пара проворных секретарей уже запустили процесс. Кажется, у моего сына есть тут сторонники. Следя за всем происходящим, я с силой сжимаю руку Рэндо, мои пальцы как клешни местных крабов уже побелели от напряжения, но я не могу расслабиться, так переживаю, это же наше будущее. Хочу ли я для сына и для себя бремени власти?