— И всё? — Лед сжал кулаки. — Ты хочешь сказать, что покрывала его просто потому, что он был твоим союзником? Я ведь тоже им был долгое время, но меня ты не спешила так защищать.
— Лед, я сказала тебе всё, что могла сказать, — Смерть фыркнула, — могу лишь добавить одно, Погонщик — один из самых терпеливых существ мироздания, у него такой образ мышления, что он может подождать и тысячу, и десять тысяч лет. В этом его главная опасность, ты никогда не знаешь, когда он ударит и ударит ли вообще.
— Отлично, — недовольно прорычал Лед, — только этого мне и не хватало. А если он заявится к моему последователю?
— Он этого не сделает, — Смерть отрицательно покачала головой, — у Погонщика есть свое представление о чести, к слабому он не полезет, просто потому, что считает себя кем-то вроде рыцаря. Согласна, странная характеристика для одного из нас, но и у тебя тоже есть свои тараканы, — Смерть хмыкнула, — мой тебе совет, свяжись с Вестгейром и предложи ему помощь. Он должен стать сильнее, Могильщик рано или поздно придет, и на этот раз наш парень должен победить.
— Свяжусь, — буркнул Лед, — только не думай, что я это делаю из-за твоих слов. Вестгейр — один из самых достойных носителей моей силы, я не хочу, чтобы его душа оказалась в плену Скверны.
— У тебя есть все ресурсы, чтобы избежать этого, — серьезным тоном сказала Смерть, — хватит придерживаться старых правил, Лед, игра изменилась, и нам пора меняться вслед за ней, — после этих слов Смерть грустно улыбнулась, а Лед с недовольством подумал о том, что в последнее время она подозрительно часто говорит разумные вещи.
Москва. Особняк Бестужева. Вечер.
— Ну что, граф, расскажешь, как докатился до жизни такой? — князь Ермолов, как всегда, был весел, в отличие от хмурого Суворова, — когда мы услышим о появлении нового клана? Мне уже не терпится посмотреть на рожу Романова, ха-ха.
— Петрович, ты бы так при отроке не выражался, — вот тут даже Суворов не выдержал и улыбнулся, — все-таки Володя в столице уважаемый человек, аж целый ректор, забыл что ли?
— Даже не помнил, — отмахнулся Ермолов, — зато я помню его сопливым учеником в императорской школе магии, и как он вызвал меня на дуэль, чтобы покрасоваться. Славное было времечко, до сих пор помню, как раз двадцать воткнул его мордой в песок.
— Это да, красиво ты тогда его заломал, — Суворов кивнул, — ну да не будем об этом, мы сюда по другому поводу приехали.
Я разочарованно вздохнул, мне было бы интересно послушать о том, как эти двое Романова валяли. Все же последний сейчас один из самых влиятельных людей империи. Не самый сильный, всего лишь архимагистр, но архимагистр с кланом, мощным кланом.