— Вот и не подведи меня, — Белый усмехнулся, — от этого зависит твое будущее, визирь, помни об этом…
Крепость №5. Час спустя.
— Ну что, обломал нас-таки Коля? — Суворов усмехнулся, — но зато будет весело.
— Это точно, — Ермолов коротко хохотнул, — Николай Николаевич оказался очень убедителен, вот мы и пришли в итоге к тому, с чего начинали. Правда, мы-то планировали втроем рвануть на ту сторону, а тут на тебе, целый полк столичных дармоедов в придачу дали.
— Ну и самого великого князя в качестве командира, — Суворов улыбнулся, — ну что, паря, готов поработать с его светлостью в одной команде?
— Готов, — я кивнул, — если это позволит нам уничтожить некромантов, я с кем угодно готов работать. Что же до его светлости, мне кажется, он будет не самым плохим командиром, особенно если вы ему поможете.
— Куда ж мы денемся, — старики переглянулись между собой, и Ермолов покачал головой, — в конце концов, не бросать же его. Ладно, пошли собирать вещи, через двадцать минут его светлость будет ждать нас у ворот, а дальше мы уже поедем в лагерь гвардейцев.
Москва. Императорский дворец.
— Значит, говоришь, турки зашевелились? — император вопросительно глянул на Нарышкина, и тот медленно кивнул.
— Так точно, государь. В Стамбуле подняли по тревоге янычар, и, судя по всему, они готовятся к какому-то походу.
— Мехмет поднял янычар? — Василий удивленно присвистнул, — это ж чем ему так яйца прищемили, что он решил пожертвовать своей безопасностью? И что, неужели там не были замечены наши европейские друзья?
— Нет, государь, такое ощущение, что турки сами взбеленились, — Нарышкин поморщился, — мои люди рыщут везде в поисках хоть какой-то информации, но вы же сами знаете, работать с турками всегда было сложно, деньги они любят, а вот делится информацией не очень. Я делаю всё, что в моих силах, но, боюсь, мы не узнаем о планах турков, пока они не выведут своих янычар из столицы.
— А это значит, как всегда, в последний момент, — император тяжело вздохнул, — хоть количество янычар известно? Я имею в виду тех, кто собирается покинуть столицу.
— Два полка, не меньше, — на этот вопрос у Нарышкина был ответ, и он тут же дал его императору.
— Много, — Василий потер виски, — слишком много. Если вся эта толпа ударит в одно место, наша южная линия обороны может не выдержать. Ладно, князь, свободен, будет еще информация, отправь кого-нибудь из своих гонцов.
— Будет сделано, государь, — Нарышкин отдал честь и покинул кабинет, а император еще некоторое время крутил в голове новые вводные.