— Мрадиш — важный чародей империи. К нему есть вопросы от кланов. Да и Королева может изъявить желание встретиться с человеком.
— Нечего Королеве марать свою ауру встречей с этим ничтожеством, — скривилась Ренуати. — Но в твоих словах есть доля истины. Пока я не хочу терять свою игрушку. Радуйся, ничтожный. Ты получишь лечение!
Ко мне подослали Светлого эльфа — ушастого блондина с зелеными глазами. Магия данного вида ушастых очень напоминала Целительское Касание. Я ощутил, как в меня полилась живительная энергия и силы стали стремительно возвращаться. Старуха с косой отступила, разочарованно ругаясь мне вслед.
Кое-как я, наконец, приподнялся и еще раз посмотрел на свою спасительницу. Кшанти была красива, как и Ренуати, как и все Ночные эльфы. На меня она смотрела без малейшей симпатии и сожаления. Для нее я был всего лишь ценным активом, который еще мог принести пользу. А уж затем можно будет меня и утилизировать.
Но на фоне конченой ублюдины Ренуати даже холодное безразличие Кшанти казалось мне благостным теплом и изысканной заботой.
— Спасибо, госпожа Кшанти… — прохрипел я, еле ворочая языком.
Ночная эльфийка склонила голову набок и еще раз осмотрела меня сверху донизу с почти гастрономическим интересом:
— Эмиссар Ренуати, не забывай о том, что Лучезарный маг должен жить. Не сломай свою игрушку раньше времени.
— Обойдусь без твоих советов, Эмиссар Кшанти! — огрызнулась моя мучительница.
Отряд Дзартен ввалился внутрь обширного кланового квартала.
— Встречайте героев, вернувшихся с войны! — хвастливо оповестила эльфийка, въехав во двор. — На нашем счету множество ничтожных людишек и самый изысканный трофей из возможных! Лучезарный маг!
Вот тебе и побыл в шкуре раба, которыми торговал сам. Но я своих слуг до подобного состояния не доводил, не пытал до полусмерти; и даже если и издевался, то не переходил грань. Так благородные работорговцы не поступают. Даю слово, что сука Ренуати будет уничтожена!
Обещание поселить меня в выгребной яме эльфы не сдержали, от чего я не был сильно расстроен. Лучезарного мага отправили в гурдюшню. Здесь воняло сеном, гурдским потом и гурдскими «яблоками», но к такому запаху на Тардисе я попривык. Обычное дело, когда живешь бок о бок с животными. Напоминало мне о деревне, в которой я гостил несколько раз у бабушки.
Я нашел себе свободный угол, забился в стог сена и почти сразу уснул. Смерть отступила, но сильная слабость оставалась. Раны мои исцелили не до конца. Дзартен позаботилась о том, чтобы мучения продолжались.
Ко мне приставили нескольких эльфийских бойцов, которые не спускали с меня глаз даже в гурдюшне. Колдовать мне было запрещено. В любом случае я пока не знал, каким образом избавиться от красного ошейника. Да, существовал способ подделать ауру хозяина и обмануть артефакт, но мне не хватало силы воли, чтобы этим заняться.