— Погоди, — шагнув вперед, произнес Беромир, — вас что, пришли убивать? Всех⁈
— А кто их разберет? — мрачно ответил Добрыня. — В первую очередь они резали тех, кто тогда в поход пошел на тебя. Говоря, что самовольно и без их соизволения напали на людей, что стояли под их защитой. Но это просто пустая болтовня. Потому, как и остальных терзали, грабя немилосердно. Многих девиц и молодух угнали в рабство. Оставшихся же бросали без припасов, обрекая на голодную смерть. Ну или сразу резали, если люди осмеливались что-то им говорить.
— И люди терпели⁈ — ахнул Беромир.
— А что они могли сделать? Их вон сколько пришло! Даже если за копье возьмешься или дубину — и одного не убьешь, разве что случайно. Бояр у нас ваших нет. Дружин тоже. Сборы же мужчин они разгоняли нещадно. Вот и получалось, что единственным спасением оказывалось бегство.
— Да куда в степи-то бежать? Только умрешь уставшим.
— Люди старались перебраться на правый берег Днепра, к языгам. Ну, что ты на меня так смотришь? Куда еще-то? Больше и бежать-то некуда, только к ним.
— Как будто кто-то там ждал беглецов, — нахмурился Беромир.
— Языги в набеги ходят на ромеев. Там рабочие руки надобны. Да и в набежники можно пристроиться. С дубинкой какой и без особой надежды на добрую добычу, но хотя бы выживешь и прокормиться сможешь. Тем более что поход сильно зависит от удачи. Иной раз уйдешь в рваных штанах и дубинкой, а вернешься богато одетым и с дорогим оружием.
— Или сгинешь.
— Ну или так, да. Большинство просто погибают.
— А женщины и дети как? Их кто кормить станет во время набега? Бежали же как есть, без имущества.
— О них и речи нету. — особо мрачно произнес Добрыня. — Куда бабы-то побегут, али дети малые? Не сдюжат. — махнул Добрыня рукой. — На правый берег только отдельные мужи могли уходить, и то, если Фарн им благоволит.
— А ты чего туда не побежал?
— А не дали.
— Серьезно? — удивился Борята.
— Увидев, что творится, роксоланы на правый берег всадников вывели своих. Еще по льду, чтобы ловить бегущих. А по реке, как она вскрылась, лодки пустили. Наши же. Мертвым и рабам они были без надобности. Да только грести эти всадники как должно не разумеют. Оттого мы и смогли оторваться.
— Погоди. А отчего ты сразу сказал, будто они сюда идут? — спросил Беромир. — Они ведь за вами погнались, после отступившись.
— Так, мы оторвались как, ушли не далеко. Дня на два перехода — к устью реки Сож. Где и встали на отдых. Заодно еды какой требовалось добыть. И я решил с копьем на рыбу по ночам поохотиться, как ты и сказывал. С дровами беда — болотистые берега. Все вокруг сырое, включая хворост. А топоров нет, чтобы сухостой свалить. Оттого огня и не разводили, ели все сырым. Это нас и уберегло. Приметили их издали, по дымам, а они нас сразу не разглядели.