Так рассвет и встретили.
Впрочем, кислых лиц не наблюдалось. Рано темнело, поздно светало, да и будильников, выгоняющих на работу ни свет ни заря, еще даже в проекте не наблюдалось. Поэтому люди хорошо высыпались.
Позавтракали.
И только уже собрались провести общее построение, чтобы продолжить учебные маневры, как кто-то заметил лодку.
— Глядите!
— Кто сие?
— Да кто ж его знает? Далеко!
— Один из них машет. Смотрите. Он нам машет!
— Все же в сборе. — удивился Беромир. — Али кто еще должен подойти попозже из дружинников?
— Все, кто должно, тут, — хмуро произнес Борята, и остальные подтвердили.
— Хм… — задумчиво произнес ведун, нахмурившись.
Эти гости не пугали.
Нет.
Что они могут им сделать? Просто выглядели странными и неожиданными. Из-за чего пока его не разглядели, все находились в гнетущем напряжении. Когда же гостей опознали — и пуще стало непонятно. Беромир так и не договорился с местными. Никто не согласился уступить свою землю для спасения трех южных кланов. Вот ведун и не ходил к ним по льду. Что являлось отказом, по их уговору. Тем загадочнее становилось прибытие по самой весне этой лодки.
Еще немного подождали.
Пирога причалила к мостку. И вышедший на помост Добрыня мрачно произнес вместо приветствия:
— Роксоланы идут.
— Куда? — спросил ведун, несколько растерявшись.
— За тобой идут. За всеми вами.
— Твою налево!
[1] Беромир ввел новый тип одежды — стеганую куртку, и вместе с тем ввел и ее название — гамбезон. Как захотел, так и назвал. Мог бы и ватник, но набивался он отнюдь не ватой.
Глава 1 // 17 оттенков весны
— Вы сделали одну ошибку.
— А именно?
— Вы приняли меня за какого-то идиота.
к/ф «Джентльмены»
Глава 1
168, берзень (март) , 17
— Где они сейчас? — спросил Борята, присаживаясь на лавку рядом.
— То мне не ведомо. — пожал плечами Добрыня, скосившись на семью.
Жену и детишек его кормили горячим. Да и он сам хлебал из миски с немалым энтузиазмом нажористое варево из жита да рыбы.
Отощали они. Изрядно отощали. Вон — одни глаза. В чем только жизнь теплилась. Особенно у малышей, организм которых еще толком не окреп. Тяжело им далась зима.
— Они тебя преследовали?
— Первый день токмо. Но моя лодка ходкая. И мы оторвались.
— Как же ты смог? Вон как исхудал. А весло оно слабости не терпит.
— Жить захочешь, не так раскорячишься, — мрачно ответил Добрыня. — Хотя признаюсь — чуть не издох. Но и жена с детишками помогали. Без них не сдюжил бы. Все гребли как могли. Спасло еще и то, что умение есть. А у тех, кто в погоню бросился, его не наблюдалось. Я как пригляделся — заметил — руки они себе стерли в кровь с непривычки.