— Добро, — кивнул с каким-то хитрым прищуром Вернидуб. — Мыслишь себя уже помощником тому князю?
— Странные вопросы ты задаешь, — буркнул Неждан. — Слышал я, у эллинов были в ходу брони из лена клееные. Делают быстро. Ежели высадить больше льна, то за один-два сезона и сотню оснастить можно. А ежели костяными пластинами их обшить — много крепче окажутся. Но тут надобно коровьи кости большие искать да иных крупных животных. И щиты еще надобно выделывать клееные. Как у ромеев. И шлемы… ох… шлемы самая беда…
Вернидуб широко улыбнулся.
— Но и их из кости можно сделать. Увязывая. Если быстро. Кость ту большую колоть на куски. И пластинки вырезать с них. Много мороки, но не в пример быстрее и проще, чем из железа. А его лучше поначалу на оружие, а то совсем без него кисло будет.
— А кто за все это платить будет? — вкрадчиво спросил седой.
— Да какая разница? В таком деле о шкурных делах думать — пустое. Проиграем — конец. Победим — князь, мыслю, найдет способ отблагодарить, ежели он не хворый на голову окажется.
— И то верно, — хмыкнул Вернидуб, продолжая с каким-то странным прищуром смотреть на парня. Пристально и задумчиво…
[1] Баба здесь не низкая форма, а просто архаичная, в значении «женщина». Откуда выражение «обабиться» изначально означалось «стать женственной», являясь феминитивом «возмужать».
[2] Здесь Неждан применил скифо-сарматский титул «рас», аналогичный латинскому рексу и иранскому раю.
[3] Князь (праславянское *kъnędzь) является общеславянским архаичным заимствованием из германского. Восходит к древнегерманскому *kun-ing-, причем «г» пробивается в формах, вроде княгиня. Изначально был только военным вождем, на 2 век иных функций не имел.
Глава 8
166, октябрь, 30
— Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. — почти что нараспев произнес Неждан цитату из Булгакова, смотря при этом куда-то вдаль.
— Что? — переспросил Вернидуб, так как говорил это парень по-русски. Осколок старой личности стал работать гибче и не переводить на местный язык все подряд. А подключаться только тогда, когда это требовалось.
— Пропал Ершалаим — великий город, как будто и не существовал на свете. — продолжил он.
— О чем ты говоришь? Я не понимаю.
Неждан хмыкнул и рукой указал туда, где виднелась лодка на реке. Долбленка вроде той, на которой летом приходил Борята с ребятами. Только меньше. Прямо ощутимо. И пассажиров там имелось всего трое.
— Гости… — как-то растерянно произнес Вернидуб. — Может, не к нам идут?
— Как давно твои друзья-товарищи нас покинули?