— Как? — эта информация, в который раз за сегодня, шокировала меня. — Какая ему Москва? Он же… — покосилась на Сеньку, увлеченного игрой. — Он же не ходит.
— У него есть все шансы за этот год начать ходить, — мягко возразил Марат. — И ему уже семнадцать. Он все уже продумал, и знаешь, чего он боится?
Я в полнейшей растерянности от свалившейся на меня новости только тупо хлопнула глазами.
— Он боится тебя одну с дедом оставить.
Чувствуя, что еще вот-вот, и заплачу от раздирающих в клочья противоречивых эмоций, подношу стакан к губам, жадно пью воду и думаю о том, что надо пойти поспать, чтобы мозг смог переварить и систематизировать эту новую реальность, в которой мой сын собрался в следующем году уехать из дома в столицу.
Как такое вообще возможно принять?
— Как знал, что не надо тебе говорить, — заходя следом за мной в спальню, посетовал Марат. — До чего же вы, бабы, любите себя накручивать.
— Сенька — это вся моя жизнь, — обняв себя за плечи, сказал я. — Разве я могу реагировать по-другому?
— Должна, Сима. Ты должна понять, что он вырос.
— Но он болен!
Марат подходит ко мне, заключает в объятия, охватывает лицо ладонями и уверенно говорит:
— Он выздоровеет. В следующем месяце поедем обратно в Германию. Все будет хорошо. Ты мне веришь?
— Верю.
— Не понял, — Левин огромными глазами уставился на мои руки, затем чуть прищурился, а после в неверии произнес: — Это что? Кольцо?
Покосилась на свое дорогущее, сверкающее бриллиантом широкое обручальное кольцо и с кислой миной выдавила:
— Оно самое.
Вообще с тех самых пор, как четыре месяца назад Марат надел мне на палец это кольцо, я его в пылу очередной ссоры сняла и пообещала подать на развод. Марат напротив упрямо носил свое, как некое знамя, ужасно раздражая меня этим. В итоге только позавчера я, поддавшись порыву, все же нацепила свое кольцо, чем шокировала сначала Лильку, которая пребывала в блаженном неведении, а теперь вот и бывшего мужа.
— Обручальное?! — еще больше взвился бывший муж.
— Как видишь.
— Ты идиотка?!
Мысленно соглашаясь с бывшим, покачала головой, мол, сама в шоке и продолжила просматривать те документы, что он притащил мне на проверку от Соловьевой. Последней Левин, к слову, не доверял и никак не мог понять, за что он ей платит баснословные гонорары, если квартира все равно его жене остается.
Гонорары, как бы, не такие уж и баснословные. Соловьева Игорьку по-родственному хорошую скидку сделала. Я обычно с таких наглых, ползучих тварей больше деру. Но Левин все равно был в возмущении, особенно когда узнал, что алименты на детей все же придется платить. Даже если ты думаешь, что они не твои биологически.