Только бы не промахнуться…
Не промахнулся! Сгусток ослепительного сияния влетел точно в окно, ударился о крышу и отскочил куда‑то внутрь, заливая своим светом просторный цех. В тот же миг Иван метнул к воротам сначала одну гранату, затем вторую, а когда грохнули взрывы и оборвалась стрельба, с места сорвался Саня.
В один миг он перебежал к затянутой жгучей плесенью стене цеха и рванул вдоль нее до ворот, а там — я не поверил своим глазам! — резко махнул зажатой в руке пробиркой с черным порошком. Тяжелый алхимический состав вылетел из нее будто копье и, должно быть, перечеркнул пентаграмму, поскольку створ ворот в один миг затянуло нестерпимое сияние, а чародея отбросило назад, будто он ничего не весил. Показалось даже, что на миг он выпал из нашего мира. А потом до нас докатилась взрывная волна, ударилась в трубу, закрутила, погребла под валом снега.
Когда я сумел встать на ноги, туман стремительно редел и рассеивался, Иван тряс головой и протирал запорошенные снегом глаза, а вот Сани нигде видно не было. Здание цеха устояло и даже не казалось разрушенным сильнее прежнего, словно и не случилось ничего особенного. Только затянуло инеем стены, да еще веяло изнутри столь запредельной жутью, что встали дыбом волосы.
— Саня! — крикнул я, снимая колдовские окуляры.
Вместо чародея на крик из‑за кучи труб показались ледяные ходоки.
— Ваня! — дернул я помощника и откинул барабан чаромета. — Ищи Саню!
Грачев оперся на «браунинг», поднялся на ноги и поспешил к какому‑то сугробу. Или не сугробу? Черт, да это же камуфляж!
Вставив во все каморы новые алхимические заряды, я двинулся навстречу ледяным ходокам, перекрывая им дорогу к чародею, потом остановился, прицелился и утопил спуск. Грохнуло, разлетелись обугленные ошметки. Один раз, другой, третий…
Черт, люблю это оружие!
— Уходим! — крикнул Иван, переложив Саню на обрывок брезента. — Давай, а то еще кто подтянется!
Я поспешил за помощником, на ходу откинул барабан чаромета и заменил стреляные гильзы, после этого забежал вперед.
— Пульс есть? — спросил, настороженно озираясь по сторонам.
— Дышит! — подтвердил Ваня.
— Тогда откачаем…
До загнанного в цех соседнего завода внедорожника еле добрались. Дыхание сбивалось, ноги едва шевелились, одежда заледенела, было очень‑очень холодно и почему‑то тоскливо.
Я первым прошел в пустое помещение, осветил фонариком все темные углы и даже заглянул под машину.
— Чисто! — лишь после этого позвал Ивана и выключил фонарь.
Грачев затащил внутрь бесчувственного Саню, тогда я достал из багажника запасной коврик с подогревом и расстелил его на полу. Ваня переложил чародея и сам повалился рядом.