Я стянула окровавленные перчатки, бросила их в специальный пакет и с наслаждением вымыла руки в раковине, которую ребята специально для меня установили в этом стерильном, как лаборатория, подвале автосервиса.
Мои руки не дрожали. Я чувствовала себя живой. Пусть я оперировала на бильярдном столе, переоборудованном под хирургический, а моими ассистентами были парни, чьи портреты периодически украшали стенды «Их разыскивает полиция». Зато здесь меня уважали. Здесь я была Доктором.
— Лера, — Демид приподнял голову, пока Кабан аккуратно перебинтовывал ему торс. — С меня должок. Как обычно. Что-то нужно?
— Кофемашину в ординаторскую купите, — хмыкнула я, вытирая руки бумажным полотенцем. — А то наша вчера сломалась, и я на растворимом суррогате долго не протяну.
— Понял. Завтра же у тебя будет лучшая кофемашина в городе, — пообещал Демид. — Кабан, отвези Валерию Викторовну домой. И борща ей с собой налей в контейнер, не забудь!
— Обижаете, босс. Уже налито! — отрапортовал здоровяк.
Я переоделась в свою обычную одежду — джинсы и уютный объемный свитер, взяла свой саквояж и пошла к выходу. Жизнь казалась вполне сносной. Утром я снова надену скучный белый халат, выпью отличный (благодаря Демиду) кофе и пойду слушать бабушек в поликлинике. А если повезет, на выходных меня снова позовут зашивать какую-нибудь ерунду, и я отведу душу.
— А я вам говорю, Валерия Викторовна, это все от того, что Петька с третьего этажа на меня косо посмотрел, когда я мусор выносила! Глаз у него дурной, цыганский! Прямо вот тут, под правым ребром, как кольнет, как закрутит! Сглаз это, точно вам говорю! Вчера святой водой умывалась — не помогло.
Я медленно, очень медленно отняла ладони от лица, стараясь не выдать тяжелого вздоха, и посмотрела на Антонину Павловну. Божий одуванчик семидесяти двух лет в цветастом берете сидела на краешке стула и воинственно сжимала в руках потертую дерматиновую сумку.
— Антонина Павловна, — я постучала ручкой по столу, выдавив из себя самую успокаивающую, но непреклонную улыбку. — Ваш Петька с третьего этажа, конечно, личность неприятная, но он не обладает лазером из глаз, способным прожечь вам желчный пузырь. То, что вас «кольнет и закрутит» под правым ребром, называется билиарный сладж. Песок у вас там, простыми словами.
— Песок? — бабка недоверчиво прищурилась. — Откуда у меня там песок? Я на пляже десять лет не была!
— А сало с чесночком на ночь вы ели? А жареные пирожки с капустой, которые вы так любите, вчера пекли? — я выразительно подняла бровь, глядя в ее пухлую медицинскую карту, которая по толщине скоро могла бы соперничать с «Войной и миром».