Женщина схватилась голыми руками за лезвия мечей и начала медленно отодвигать их от себя, пока Кэн пытался наоборот обезглавить её.
— Знай же, коротышка, я пока не намерена уходить из тела твоей благоверной жёнушки. У меня ещё много дел на вашем маленьком островке!
Она потянула сильнее, а потом резко свела мечи снова к своей шее, притянув тем самым самурая к себе:
— А теперь будь добр, сыграй свою роль перед зрителями до конца, — сказав это, женщина отпустила руки.
Ничего не понимающий Кэн сразу же замахнулся, но уже не смог ударить — двое мужчин повалили его на пол и забрали оружие.
— Кэн-сан! Не делайте этого! — закричали люди, вбежавшие в комнату — это была свита феодала.
— Что⁈ — взревел самурай, порываясь встать. — Отпустите меня! Я убью её!
— Нет, мой муж! ЗАЧЕМ ты убил наших детей⁈ — верещала Аюми, умываясь слезами. — Почему⁈
Столпившиеся вокруг люди ахнули — все наследники рода Ватабэ оказались мертвы… А Сэтоши, великолепный воин, сын своего отца, был… Он больше не представлял собой единое целое! Каким зверем нужно быть, чтобы разделать на куски собственного родного сына таким ужасным образом⁈
— Кэн-сан, это правда⁈
— Да как ты посмела⁈ Демон! Я убью тебя, подлая тварь! — кричал обезумевший самурай на заплаканную хрупкую женщину, которую уже уводили в другую комнату ради её же безопасности. Обезоруженного брыкающегося даймё люди вывели вон из комнаты смерти. Оставшиеся внутри с содроганием лицезрели торжество абсолютного зла, что свершилось в этом теперь уже проклятом месте…
Кэн Ватабе никак не мог понять, почему его воины слушают эту подлую тварь, а его словам не верят. Он бесконечно твердил им о том, что его жена Аюми — это на самом деле демон, который убил всю его семью, а он сам должен был сейчас совершить правосудие!
Но подданные не внимали его речам. Лишь молча переглядывались между собой, когда самурай разъярённо бранился на них и обещал казнить тех в ближайшее время, если его не отпустят.
Общим решением его заточили в темницу до выяснения всех обстоятельств этого ужасного преступления…
Так прошло шесть дней, за которые его безумие заиграло новыми красками: все люди вокруг, поклявшиеся в преданности, на поверку оказались приспешниками демона! И Кэн Ватабе был бы счастлив видеть их всех, посаженных на колья вдоль главной улицы города!
О да! Он бы проезжал мимо на коне и смотрел, как они корчатся от боли, истекая кровью. Как вороны клюют их глаза, а опарыши пожирают внутренности! При этих мыслях самурай тихо хихикал, пуская слюну. Голодом его не морили, но Кэн с того самого проклятого дня ни разу не притронулся к еде, пребывая в своих мрачных думах…