Сильно взволнованный, я принялся искать листок бумаги и ручку — пришлось даже лезть под стол.
— Диктуйте!
Через пару минут я уже знал название госпиталя, где находилась Мисаки. Сразу же заказал такси, и не имея сил больше ждать, выбежал из кабинета и помчался по пожарной лестнице вниз. Оказавшись на улице, прождал ещё минут десять, пока оранжевый автомобиль не припарковался рядом со зданием.
Снова вечерело — за стеклом автомобиля проносились люди, дома, вывески. Ещё вчера в это время мы с Мисаки гуляли в парке и понемногу узнавали друг друга. И не догадывались, что нас ждало с приближением чёрного савана ночи…
Смерть и боль.
Разлука и неведение.
Демоны.
Внешние и внутренние, полностью разрушившие привычный уклад нашей жизни. Я до сих пор не мог определиться, в каком настроении мне находиться. От предвкушения встречи с Мисаки моя душа ликовала. Но осознание того, что я стал причиной её ужаса, что вокруг меня происходит одна сплошная чертовщина, сильно угнетали.
Но ведь должна же быть какая-то надежда? Ведь тот демон упомянул ангелов. Должен же быть какой-то закон, который охраняется этими существами. Земля не должна быть филиалом Ада, ведь так? Вдруг есть какая-то возможность достучаться до высших светлых сил? Молитва, вера?
Нет.
Это не полиция, у которой есть экстренный короткий номер. И когда это было, чтобы боги отвечали на молитвы и в тот же миг помогали страждущим? Нет, здесь нужно думать своей головой и всё делать своими руками.
«Мужчина сам должен отвечать за свои поступки, а не перекладывать ответственность на других» — так говорил мой дед. И мне не остаётся ничего другого, кроме как последовать его мудрости. Взять себя в руки и самому разобраться во всём!
Наконец таксист привёз меня по указанному адресу. Расплатившись, я зашагал в сторону пятиэтажного белого здания, на фасаде которого висела вывеска — Национальный центр нейрологии и физиатрии.
На рецепции сидела строгого вида женщина в возрасте. Неловко подтягивая штаны, я подошёл к ней.
— Здравствуйте. Вчера ночью из парка Инокасира к вам привезли девушку двадцати лет. Её имя Мисаки.
— Фамилия? — неприятным голосом спросила она.
— Не знаю, — честно ответил я.
— Вы вообще кто?
Этот вопрос заставил задуматься. На самом деле, я не успел ей стать ни знакомым, ни другом, ни тем более парнем.
— Человек, который хочет узнать о состоянии её здоровья.
Женщина нахмурилась.
— Я не могу разглашать эту информацию, тем более пускать к пациентке кого-либо, кроме родственников. Всего доброго.
Вот тут я рассвирепел:
— Да хотя бы скажите, как она⁈ После той мясорубки она была в шоке и даже не разговаривала!