— Вы были полнейшими идиотами, раз решили помериться силой с ней, — взял слово Антифокус.
При этом остальные демонята в немом страхе переглянулись. Я уже понял, что упоминание дьяволицы наводило на них благоговейный страх. Но, почему?
— Да. Она правая рука самого дьявола, — подтвердил Озэму. — Тогда мы этого не знали. Поэтому смело вошли в палатку, пока она спала…
Я даже представил, как это могло выглядеть: суровые самураи, ведомые жаждой мести, заполонили шатёр и нависли над спящей женщиной. Какой должна была быть ненависть к демону, чтобы Кэн Ватабе решился убить свою собственную жену, дабы избавиться от Стигматы?
— Я занёс меч и тут же вонзил его ей в грудь…
Демонята ахнули.
— А потом она убила всех, кроме тебя, — сказал я, не желая снова слушать ту же самую историю.
— Верно, но оставила в живых лишь одного — меня. Мой друг Кииоши Андо пал от её руки. На этот раз я понял, что теперь уже точно потерял всех, кем дорожил на этом свете.
— Что было дальше?
— В шатёр ворвался один из рабочих с криками, что нашёл в пещере, где велись раскопки, тот самый артефакт, за которым гонялась Стигмата. Она вмиг охладела ко мне, взяла за шкирку рабочего и отправилась с ним. И я, убитый горем, побрёл за ними словно призрак. Вскоре мы добрались до палатки, в которой сидели его жена и дочь. Видно, он разбудил их, когда нашёл перст.
— Расскажи о нём подробнее?
— Это мумифицированный палец, оставшийся после смерти одного из первородных…
Бесята вдруг загалдели:
— Это ведь невозможно!
— Вселенная взорвалась!
— Какой палец остался бы после этого?
Я принялся успокаивать встревоженных малышей. И мне самому стало интересно, как такая хоть и маленькая, но конечность полубога осталась цела после вселенского катаклизма?
Озэму вдруг рассмеялся, после чего снова задался кашлем:
— А вы как думаете? Тёмный сумел уничтожить целую вселенную! Логично, что ему не составило труда оставить частички себя в новом мире.
— Продолжай.
— Стигмата получила то, что хотела, и собралась возвращаться в Ад. Она предложила мне выбор: либо дьяволица прикажет телу моей жены сброситься со скалы, либо я продам ей душу взамен на жизнь Аюми.
Это было жестоко — как раз в стиле Стигматы, будь она неладна. Я снова вспомнил свою сделку с демонятами.
— Я выбрал жену. И был превращён в демона, оставив после себя безутешную вдову, помнящую всё то, что она натворила под влиянием Стигматы. Вскоре её разум не выдержал содеянного — Аюми сбросилась со скалы…
— Печальная история, — сказал я искренне, заметив, что и демонята немного приуныли. Либо они жалели Озму, либо просто расстроились из-за того, что сказка закончилась так быстро.