Наконец я остановился возле полуразрушенного проёма в палату Мисаки. Именно отсюда он вылетел в приступе ярости и уничтожил всё на своём пути. Собрав волю в кулак, я вошёл внутрь.
И сразу выдохнул, ведь Мисаки всё ещё оставалась жива!
На полу рядом с её кроватью сиротливо сидел Такэда Сингэн — человеческая обёртка для сокрытия настоящего уродливого облика демона Озэму. Его одежда порвалась при превращении, и теперь он укрывал голое тело лишь одной простынёй, которая оказалась окровавлена в районе живота…
Всё-таки я серьёзно ранил его!
Лицо лже-врача было бледным, как смерть. Глаза почти полностью закрыты — похоже, он потерял слишкмо много крови и оказался сильно истощён. Увидев меня в окружении рогатых малышей, демон немного оживился:
— Как я и сказал — ты полон сюрпризов, Хироюки.
— Он больше не опасен, — шепнул мне на ухо Антифокус.
— Подойти ближе, парень. Нам есть о чём поговорить напоследок, — пригласил Озэму.
Я выполнил его просьбу только после того, как приказал Лапульке сразу же испепелить демона, если он хотя бы косо посмотрит в сторону Мисаки. При этом виновник торжества лишь глухо рассмеялся, от чего ещё и задался болезненным кашлем, роняя капли крови на пол:
— Не бойся… Кхе-кхе… Я передумал…
— Передумал, что?
Озэму кивнул в сторону койки:
— Я не стану лишать жизни это невинное дитя. Пора уже разорвать этот замкнутый круг страданий. Ты ведь мне поможешь?
Он указал на меч в моей руке.
— С радостью…
— Только сначала, — остановил он меня на полпути, — позволь рассказать тебе свою историю до конца.
— С этого и нужно было начинать! — со злобой проговорил я. — А не убивать направо и налево, поддавшись ярости!
— Мне жаль, — сказал он спокойно. — Так ты выслушаешь меня, перед тем как закончить всё это?
— А что мне остаётся? Валяй.
Демонята, будто забыв обо всём, расселись вокруг него, словно Озэму был их папой, который пообщела сейчас рассказть деткам на ночь увлекательные сказки. И я присоединился к ним, понимая, что больше он никому не навредит.
— Всю свою посмертную жизнь я посвятил ненависти к той, что отняла у меня семью, — начал он свой рассказ. — Я линчевал грешников самыми страшными способами, пытаясь закрыть зияющую дыру в сердце, которую она оставила. Ведь Стигмата не только забрала моих дочерей, жену и сына, но и меня самого.
Озэму снова сильно закашлялся, и я подумал, что демон сейчас просто умрёт, так и не рассказав свою историю. Но прошла минута, после чего он как ни в чём не бывало продолжил:
— В тот пасмурный день мы добрались до лагеря на горе. Наши воины обезвредили часовых, и разведали обстановку — Стигмата одна ночевала в своём шатре. Мы сговорились застать её врасплох и убить.