Но кто?
А вот по поводу жены Кэна было ещё сложнее. Точнее, по его словам в неё вселился демон, которого нельзя было ранить холодным оружием. К сожалению, подтвердить или опровергнуть это Андо не мог.
— Аюми уехала из города, — вдруг сказал он.
— ЧТО⁈ — взревел заключённый, всплеснув руками. В его глазах огоньками снова заиграло безумие.
— Два дня назад в составе сотни воинов, рабочих и слуг…
— КУДА⁈
— Гора Омине. Большего не знаю. Мне передали, что она резко сорвалась в экспедицию, поручив похороны детей слугам…
Кэн Ватабэ, запрокинув голову, застонал как раненный зверь.
Теперь не было никаких сомнений, что с Аюми и правда что-то не так. Безутешная мать не то что не держала траур, даже на похороны детей не собиралась! Вместо этого спешно уехала на северо-запад, даже не оставив после себя исполняющего обязанности главы клана.
Это был совсем не похоже на ту Аюми, которую он знал. Для той благородной женщины семья и муж имели сакральный смысл. Жена Кэна никогда не отлучалась из родового имения. Что душой кривить, Кэн этим и пользовался, частенько проводя с Кииоши весёлые вечера у ночных бабочек в увеселительных заведениях города.
Его друг мог без каких-либо проблем взять себе наложницу, но всегда чтил свой дом как храм, и не смел опускаться до такого. Эти две черты — безудержная развратность и стремление сохранить святость отчего дома каким-то неведомым образом сочетались в человеке по имени Кэн Ватабэ.
— Кииоши! Выпусти меня! Я должен её догнать!
После разговора с другом у Андо практически не осталось сомнений в отношении Кэна. Но всё же он пристально посмотрел в его глаза и твёрдо проговаривая каждую букву, спросил:
— Скажи мне, глядя в глаза: ты правда не убивал своих детей?
Глаза воина в клетке предательски увлажнились:
— В этой жизни я совершил лишь один по-настоящему страшный грех в отношении своей семьи…
Кииоши затаил дыхание, ожидая его последних слов.
— Я проклинаю себя за то, что не смог защитить свою семью! — произнёс Кэн, склонив голову.
Он снова плакал — боль и горечь утраты волнами свинца ударяли в его разум, пытаясь разбить его вдребезги.
— Я тебе верю, — наконец сказал Кииоши. — Сегодня ночью я организую твой побег. А потом…
— Я отомщу, — кивнув, прохрипел Кэн.
— Мы отомстим, — мягко поправил его друг.
Андо слабо верил в россказни о демонах и прочей сверхъестественной чепухи, так как никогда такого при жизни не видел. Да, отцы и деды почитали божества леса, воды, огня и прочих, но «белая ворона» никогда не был легковерным, стараясь больше мыслить критически. Но сейчас, несмотря на всю фантастичность этой истории, самурай поверил другу. Быть может и не было никаких демонов и прочего, а разум Кэна помутнился из-за смерти детей, но одно было точно — Аюми не та, за кого себя выдаёт. И делает очень странные вещи.