Шикарное начало года.
— И вот как тебе это удаётся? — тихо возмутился насупившийся Вася. — Первый день, и уже какую красотку себе отхватил!
— Ага, — хмыкнул я. — Ещё бы знать, кто она такая.
— Да что там знать, — отмахнулся мой друг и мы пошли дальше по коридору. — У неё на лице написано, что аристократка. А кто — графиня, баронесса — значения уже не имеет. Ты у нас птица важная, кого угодно соблазнишь.
— Ну, это ты что-то загнул, — смутился я. — Я не герой-любовник, не альфа самец…
— Ты⁈ Ха! — перебил меня друг. — Сейчас опять половину парней академии унизишь на дуэли, и отбоя не будет от женского внимания. Это там то Цветаева, то сама графиня Земская была. А теперь вот, — он кивнул в сторону прохода, где скрылась девушка. — Более чем уверен, вы скоро замутите.
Приятно, что тут сказать, так что я засмеялся, как и он, и похлопал его по плечу приободряюще.
— И на твоей улице будет праздник, вот увидишь. Встретишь любовь и женишься, а вот мне надо быть в этом плане осмотрительнее. Так что ещё вопрос, кому повезёт больше в итоге. Как бы мне не пришлось на косой и кривой жениться ради блага рода.
Василий покосился на меня скептически и хмыкнул:
— Вот не надо пытаться тут меня утешать. Я ведь рад за тебя, хоть и немного завидую.
— Немного⁈
Смеясь, мы дошли до следующей аудитории, а вскоре прозвенел звонок.
Интерлюдия
Задний двор академии в этом уголке больше походил на заброшенный парк. Воздух был прохладен и пах влажной землей и прелой листвой. Здесь, в тени полуразрушенной мраморной беседки, обвитой пожухлым плющом, маялась в ожидании Мария Стужева. Она теребила крайнюю пуговицу своего пиджака, стараясь придать лицу выражение холодной уверенности. Получалось плохо — в глазах светилось нетерпение.
Из-за вековых кряжистых дубов вышел Виктор Хомутов. Он шел не спеша, уверенно. Пиджак был расстёгнут, руки в карманах брюк. Уголки губ приподняты в полуулыбке, в которой читалось снисхождение и завышенное чувство собственной значимости.
— Мария. Я начал думать, что ты все же решила последовать совету своего отца и избегаешь меня, — его голос был бархатистым, игривым. Он остановился перед ней, не пытаясь прикоснуться, просто изучая ее лицо. — Разу уж твой братец вернулся в город и собирается оберегать тебя, как цербер.
— Может, и стоило, — выдавила она, отводя взгляд к пожелтевшей листве. — После того, что ты… После всего. Летом ты клялся, что все будет иначе.
Она произнесла это без настоящей силы, как заученную фразу обиженной принцессы. В который раз уже происходил этот разговор? Она даже знала ответ парня наперёд.