И опять смеётся. Конечно, Виктор не первый раз говорил прежде, чем подумать, на чём палился неоднократно. Алексей, например, смог подслушать его планы на сестру в первый раз. Но то, что сейчас происходило, было совсем уж абсурдным. С чего вдруг он посчитал Валентина своим единомышленником⁈
— Ну и друзей ты себе находишь, братишка, — язвительно усмехнулась Татьяна.
Виктор ничего не успел понять, так как Рожинов стартовал резко. Пронёсся мимо меня и, схватив его за шею, приподнял над асфальтом.
— Стой! — прохрипел Хомутов, пытаясь освободиться. Даже ленты пропали — видимо, потерял концентрацию.
— Ты оскорбил мою сестру. И поплатишься за это!
Всё так же держа парня за глотку, Валентин ударил его сверху вниз об асфальт. Отпустил, выпрямился и пнул, отправив в небольшой полёт на пару метров, а дальше тот перекатился по инерции, пока его не остановил припаркованный автомобиль.
— Это недоразумение! — завизжал Виктор, держась за горло и скривившись от боли. — Успокойся!
Но Рожинов не слушал. Он снова рванул к парню. Но тот, несмотря на боль, резко откатился в сторону, так что пострадал только асфальт. Виктор с трудом поднялся на ноги, его глаза метались в поисках выхода, но Валентин был настроен серьёзно.
— Ты думал, что можешь говорить о моей сестре в таком тоне? — голос Рожинова был холоден.
— Да откуда я мог знать, кто она⁈ Сказал же, это недоразумение! — взвизгнул Виктор снова. От его недавней самоуверенности не осталось и следа.
И всё же он резко взмахнул рукой, серые ленты материализовались вновь. Как змеи, они направились в сторону Рожинова. Но тот оказался на удивление ловок, словно гимнаст. Он уклонился от навыка и быстро сблизился с парнем.
Валентин схватил Виктора за запястье и с силой провернул его руку. Раздался отвратительный хруст — кости не выдержали. Серые ленты рассеялись еще до того, как Хомутов вскрикнул. Но крик оборвался, когда Рожинов нанёс ему жёсткий удар коленом в солнечное сплетение.
Виктор согнулся пополам, но Валентин не дал ему упасть. Он схватил его за волосы, приподнял и с силой вдавил лицом в капот ближайшего автомобиля. На том образовалась вмятина, но сигнализация, к моему удивлению, не сработала.
— А теперь извинись, — прошипел он.
Хомутов, задыхаясь, пробормотал что-то невнятное.
— Громче!
— Прости! — вырвалось у Виктора, его голос дрожал от боли и унижения.
— И про Марию не забудь!
— Прости, Мария!
— Ты ведь больше не будешь так вести себя?
— Не буду! Не буду! Пусти, пожалуйста!
Рожинов на мгновение замер, затем резко разжал пальцы. Хомутов рухнул на асфальт, хватаясь за сломанную руку и скуля.