Я толкнула первую дверь и оказалась в спальне. Комната была аскетичной, но не бедной. Большая, грубо сколоченная кровать, застеленная простым серым одеялом из плотной шерсти. Подушка была взбитой, кто-то здесь спал совсем недавно. У стены стоял платяной шкаф из темного дерева, рядом простой стул. На нем лежала мужская одежда: грубая льняная рубаха, кожаный жилет, штаны из плотной ткани. Все чистое, но поношенное.
Следующая дверь вела в ванную и здесь я замерла от удивления. Это помещение разительно отличалось от всего, что я видела до сих пор. Стены были выложены тем же серым камнем, что и во всем доме, но здесь их отполировали до зеркального блеска, и они ловили и отражали тусклый свет из небольшого окошка под потолком.
В центре комнаты стояла ванна. Не деревянная кадка, как можно было ожидать в этом странном месте, а настоящая, глубокая ванна, сделанная из тускло поблескивающей меди, с высокими, изящно изогнутыми краями. Рядом с ней на стене располагалась раковина из того же металла, а над ней — причудливый латунный кран со сложной системой вентилей.
Я подошла ближе и повернула один из вентилей. С тихим шипением из крана полилась вода. Чистая, холодная вода со слабым металлическим привкусом. Я подставила руки, ощущая ее прохладу на коже.
Закрыв кран, я направилась к последней двери. За ней оказался кабинет, и, кажется, это было настоящее сердце всего дома. Комната была завалена книгами, свитками, какими-то чертежами на плотном пергаменте. Они лежали на большом письменном столе, на полках вдоль стен, даже на полу. Везде царил творческий беспорядок.
На столе среди бумаг я заметила странные инструменты из металла и дерева: циркули, какие-то измерительные приборы, сложные механизмы непонятного назначения. В углу стоял верстак, на котором в полуразобранном состоянии лежало что-то, отдаленно напоминающее металлическую птицу со сложенными крыльями. Рядом еще один механический паук, но больше того, что внизу и явно неисправный, у него не хватало двух ножек.
Воздух был пропитан запахом старой бумаги, чернил и смазочного масла. Это было убежище ученого, мастерская изобретателя. Или сумасшедшего гения.
Я осторожно подошла к столу, стараясь ничего не задеть. Чертежи были покрыты мелкими, аккуратными записями. Схемы механизмов, расчеты, формулы… Кто бы ни жил здесь, он был настоящим мастером.
Чувство, что я вторгаюсь в чужую, сокровенную жизнь, стало невыносимым. Я поспешно покинула комнату и осторожно спустилась на кухню.
В зале было тихо, подростки, видимо, закончили свою работу. Когда я вошла туда, то увидела разительные перемены. Уцелевшая мебель была аккуратно расставлена по местам. Столы и скамьи стояли ровными рядами, готовые принять посетителей. Осколки посуды исчезли, пол был чисто подметен, а половицы даже протерты влажной тряпкой. А вся сломанная рухлядь: обломки стола, скамьи, стульев — была аккуратно сложена у самого выхода.