На сегодняшний обед приглашены семь человек, проявивших себя с наилучшей стороны. Перед началом похода Сукхан предложил мне обратить внимание на несколько воинов, являвшихся чем-то вроде оппозиции в своих куренях и ордах. Но кто-то погиб в сражениях с бродниками, другие не подошли по личным качествам. А трое воинов, проявивших себя и привлёкших моё внимание, были не из списка хана. Вот эта великолепная семёрка и должна помочь мне в ближайшее время.
— Думаешь, франки согласятся отдать крепость без боя? — дядя будет трапезничать с нами, и пока решил уточнить возможные варианты наших дальнейших действий.
— У них нет выхода. Поселение небольшое и не выдержит нашего штурма, что они прекрасно понимают. Значит, будут торговаться и договариваться. Лей ещё, — говорю слуге, притащившему ведро воды для умывания, — Кстати, надо озаботиться производством собственного мыла. А то персидские запасы подошли к концу. Совсем вылетело из головы.
— Тебе бы всё шутить. Мыло ему и прочее баловство. Мы за месяц откусили столько земель, которые даже не снились нашим ханам на протяжении последних ста лет, — проворчал Бурче, но начал старательно намыливать руки.
Мой пунктик на гигиене сначала раздражал ближников. Но постепенно они привыкли к мытью и обязательному удалению всяческой живности. А то сидишь, бывало, напротив воина, вкушаешь плов или шашлык, а на нём целая колония вшей и прочей гадости. Да и руки скажем так не особо чистые. Туалетная бумага пока не изобретена. Бррр! Даже вспоминать противно.
Зато сейчас у нас есть даже походная баня! Благо можно не мудрить и организовать её в степи. Мы приспособили под это дело конструкцию, похожую на небольшой вигвам. К парилке постепенно привыкли почти все мои ближники, кроме вредничающего Карча. Тот и в прежней жизни не любил мыться. А теперь водные процедуры приходится принимать по несколько раз в неделю. Но до бани он пока не дорос.
Скидываю сапоги на специальный коврик перед юртой и надеваю войлочные тапочки, похожие на мокасины. Это тоже моё изобретение, к которому народ начал потихоньку привыкать. Одно дело — шатёр или юрта для официальных встреч. Там пусть пачкают расстеленные ковры, как хотят. А в моём личном пространстве принято соблюдать жёсткие правила. И в грязной одежде и, тем более обуви, сюда вход закрыт.
Усаживаюсь за низкий столик, рядом плюхается Бурче. В ожидании гостей наливаю себе чаю, чего-то проворчавший дядя тоже принял пиалу. Пить местную бурду, когда чаем называют смесь молока, жира и трав, я не могу. Потому и привёз с собой из Персии чуть ли не целую телегу столь полезного продукта. Заодно прихватил побольше пряностей, индийского сахара и прочих мелочей, обычных для человека XXI века, но здесь являющиеся редкостью. Народ сначала думал, что я тащу всё это на продажу и сильно удивлялся моей расточительности, узнав об употреблении продуктов в пищу.