ГЛАВА 1
– Что-то помятый у тебя товар в этот раз, – мужчина, чьё лицо было испещрено шрамами, рассматривал нас с девочками, как настоящий товар. Будто мы не люди вовсе.
Мы сбились в кучку, уставились на мужчину, щурясь и морщась от яркого света.
– Так везли их долго. Вот и помялись. Если помыть и покормить, получше станут, – равнодушно ответил ему водитель.
Мужчина со шрамами говорил на ломанном английском с арабским акцентом, который я уловила с первого слова. Значит, я всё-таки попала туда, куда собиралась. Жаль, не тем путём.
– Помогите мне. Я здесь по ошибке, – набравшись смелости, я бросилась к мужчине и тот на какое-то время остолбенел. Наверное, удивился, что я говорю по-арабски. Окинул меня нехорошим взглядом, а потом поманил рукой к себе. Лениво, равнодушно.
Я с трудом вылезла из фуры, поправила на себе короткий сарафанчик, который мне выдали перед поездкой. Нас всех заставили переодеться, как шлюх. Разница в том, что я собиралась работать переводчиком, а многие из фуры знали, куда их повезут и не были против. Я, конечно, тоже понимала, что в этом сарафанчике меня не на собеседование везут, но другого выхода мне не предоставили. Я глупо попалась в сети работорговцев.
– А вот и подарок для Халиля, – усмехнулся он. – По-арабски говоришь? – спросил меня на своём языке, а я потерянно кивнула.
– Говорю… Я же говорю вам, что меня здесь быть не должно. Я собиралась работать переводчицей. Меня сюда против воли привезли.
– Заткнись. Я задал тебе вопрос – ты ответила. И больше рот не открывай, – бросил он мне зло, повернулся к водителю фуры. – Эту блондинку я возьму с собой. Остальных вези по борделям.
Мужчина передал водителю две пачки долларов, на что тот довольно крякнул и с улыбкой отошёл в сторону.
– А может ещё блондинок возьмёшь? Там есть парочка.
– Одной мне хватит. Езжай дальше.
Мужчина в шрамах схватил меня за плечо, потащил за собой к большому джипу. Открыл дверь, затолкал на заднее сидение.
Я не сопротивлялась. Во-первых, было страшно. Во-вторых, меня не повезли в бордель, а значит, не всё так плохо. Хуже тем, которые остались в фуре.
Машину вёл ещё один мужчина. Тот, что со шрамами сидел на переднем пассажирском. Дорога была неровной, отчего меня бросало от двери к двери. Вспотевшая кожа неприятно тёрлась о кожаное сидение и я всеми силами тянула сарафан вниз.
«Шрам» – как я назвала про себя сурового араба кому-то звонил. Долго ждал, пока ему ответят, а потом заговорил по-арабски: