«Соматоформная дисфункция вегетативной нервной системы» – такой диагноз мне поставили в больнице после дня рождения, о котором я бы хотела навсегда забыть.
Впрочем, я и так мало что помню из того дня, что не может не радовать
Заканчивая рисовать картину «Вид из окна моего нового дома», я улыбаюсь, потому что слышу, как в дверном замке проворачивается ключ, а следом в коридоре зажигается свет.
Олег вернулся.
Поднявшись со стула, убираю кисти и краски. Бесшумно выхожу из комнаты, подкрадываюсь к парню и запрыгиваю ему на спину.
– С возвращение-ем! – оглашаю холл радостным возгласом.
Гром привычно подхватывает меня под коленками и кружит. Я хохочу, вцепившись ему в шею. Трясу ногами.
– Все-все! Хватит, а то меня сейчас укачает.
– Быстро же ты сдалась, Веснушка. – Он опускает меня на пол и сразу же целует.
Теперь это наша маленькая традиция.
Маленькая, но очень приятная традиция.
Мы сладко целуемся. Нежимся. И только потом Гром берет пакеты с продуктами и уносит их на кухню.
– Как все прошло? – аккуратно интересуюсь я, заходя издалека.
Олег вздыхает, достает два яблока из пакета, ополаскивает их и, дав мне самое красное, вгрызается в свой фрукт. Отвечает не сразу, медленно пережевывая приличный кусок. Я же к своему не притрагиваюсь, чувствуя, как неприятно тянет живот.
– Из-за того, что ты не стала писать заявление, ее посадят на несколько суток. – Мы оба теперь не произносим ее имя, но прекрасно понимаем, о ком речь. – Очень много смягчающих обстоятельств: девушка, ранее не привлекалась, претензий от пострадавшего нет, мать там рвала и метала, нашла каких-то знакомых…
– Мне все равно, что с ней, – жестом останавливаю Олега. – Я спрашивала о тебе.
Гром в тот день подрался и сильно избил Антона. И до сих пор ходит в участок. Но мне запрещает ходить с ним.
– А что со мной? – Он пожимает плечами, отводя взгляд. – У меня все хорошо.
– Олег… – тяну настойчиво, мрачнея.
– Ладно-ладно. – Парень поднимает глаза к потолку. – Я его припугнул. Надавил, где надо. Он не будет писать ответное заявление. Лечение я ему уже оплатил.
У меня как отлегло. Все эти дни я была бессознательно напряжена. И переживала за то, что из-за меня Грому впаяют статью.
Расслабленно откинувшись на стуле, прикрываю глаза.
– Я же говорил: не стоит переживать. Я столько раз в жизни участвовал в драках и в том, что не нужно знать твоей светлой головушке… Уже собаку на этом съел.
Он подходит сзади, обнимает меня со спины и кладет подбородок на макушку.
– Нашел чем гордиться, – фыркаю я и все-таки откусываю яблоко.