А в данной конкретной особи, что плетется впереди, вся внутренняя красота давным-давно сдохла и разложилась. И это сильно портит ее внешнюю красоту. Хочется сплюнуть, глядя на рожу Лолы, полную зависти и злости.
Мы тащимся к туалетам. Естественно, Ники там не оказывается. Стерва изображает испуг и недоумение, но получается у нее плохо.
Я слишком хорошо ее знаю.
И впервые это преимущество, а не бесполезный навык.
– Где она? Я третий раз повторять не буду, Лола, – рычу, окидывая гадину жутким взглядом. – И уже не посмотрю на то, что ты девушка.
– Да откуда мне знать?! – Она заламывает руки, хныча. Оглядывается по сторонам. – Она была здесь, Олег. Правда! Я не знаю! Может…
– Прекрати разыгрывать этот спектакль! – реву не своим голосом, но громкая музыка заглушает все. – Если с ней что-то случилось, я придушу тебя, слышишь?!
Сжав ткань платья в кулаке, дергаю Лолу на себя. Оно рвется, издавая жуткий звук, и стерва, наконец, понимает, что я не шучу.
Ее холодные рыбьи глаза округляются в ужасе, и она верещит не своим голосом:
– Олег! Успокойся! Я тут не причем… Ты просто… просто не знаешь Нику! Она изменилась за те годы, что вы не общались. Она сохла по Антону, моему парню, а тут они встретились и… я ни при чем! – Лола начинает рыдать, царапаясь и пытаясь вырвать платье из моего кулака. – Ни при чем! Я просто хотела помириться, быть хорошей старшей сестрой. Олег! Отпусти, прошу…
Перед глазами встает красная пелена.
Какой-то Антон…
Ника…
Сохла…
О чем эта тварь блеет?
– Значит, ты в курсе, где Ника, – мрачно тяну я. – Веди. – Отпускаю поросячье убожество, с трудом разжав кулак, и Лола тут же мчится к каким-то помещениям. Я – следом.
Остановившись перед дверью, по всей видимости, подсобки, она продолжает блеять трясущимися губами:
– Ника там, но они закрылись. Я могу сходить к управляющему, попросить ключ. Ника тут работала, у нее, наверное, есть свои ключи от этого заведения…
Дальше я не слушаю, потому что до меня доносится приглушенный вскрик моей Веснушки. Моей девочки, которой требуется помощь. И только это смещает фокус моего агра с Лолы. Иначе бы я просто закопал ее здесь же. В эту же секунду.
Дверь выношу с ноги. Она слетает с петель и с грохотом падает на пол, запуская в подсобку свет. И то, что я вижу, хреначит по оголенным нервам. Срывает на хрен тормоза.
Ника, моя Ника, заплаканная, трясущаяся, с разорванным сарафаном, прижата к стене смутно знакомым додиком.
Мозг отключается. Есть только инстинкты, которые я выпускаю с неким извращенным удовольствием. Схватив ублюдка сзади, отдираю его от Веснушки. Вышвыриваю его в коридор и, чувствуя, как меня всего трясет от ярости и ненависти, выхожу из подсобки.