Например, заставляя охотиться на абсурдно легкую добычу.
Охота продолжилась. Мы исправно стреляли несуразных птах и охлаждали крокодилов, двигаясь к конечной точке маршрута. Охота должна была длиться с утра до позднего вечера, но с условием, что те, кто не выйдут до темноты к финальной точке маршрута — лишаются одной пятой всех набранных очков. При этом, что насторожило меня еще сильнее, гоблины никак не ограничивали отставших участников, разрешая им бить птах в лесу хоть целую ночь, но штраф тогда взимался с утра.
Зальцева, чуть позже заикнувшегося о желании продлить охоту, я тут же спросил — знает ли он, когда начало второго тура соревнований и что там будет? Мол, а вдруг завтра с утреца? Вопроса хватило, чтобы молодой человек увял до полной потери инициативы.
Вот я прямо как в воду глядел.
В конечной точке тура, по выданной нам карте, мы нашли шикарный полевой лагерь с десятками палаток и чуть ли не сотнями услужливых молодых гоблинш, снующих туда-сюда. Пахло жарящимся на углях мясом, зеленокожие катили туда-сюда по траве небольшие бочонки с явно алкогольной продукцией, в общем, атмосфера стояла почти праздничная. Команды, успевшие прийти на точку раньше нас, пока сторонились старательно скалящихся зеленокожих красоток как огня.
Тут даже музыка играла. Живой оркестр из зеленокожих, вполне мелодично, хоть и громко, наяривающих на своих инструментах. Прислушавшись, я понял зачем нужно это музыкальное сопровождение — стоящие в отдалении палатки с чуть иным покрытием посещали гоблинами и гоблиншами особого вида, в фартуках, набитых инструментами, причем окровавленных. Это явно был госпиталь.
— Далеко не все прошли крокодилов бескровно… — пробурчал я, садясь к нашедшим свободное место товарищам, — Пиата, не отходи от нас ни на шаг, местные тоже выпивают.
— Думаешь, я с ними не справлюсь⁈ — воинственно хмыкнула белокурая малявка, привалившаяся к боку хозяина.
— Ты сейчас и мухи не обидишь, — беззлобно щелкнул её в лоб Азов, — Не валяй дурака, жди, скоро нам принесут еды.
Гарамонцы вовсю старались изобразить чистейшей воды гостеприимство и праздник, но люди на такое покупаться не собирались даже на волосок — настороженно косясь друг на друга, мы держали дистанцию, одновременно жадно пересчитывая количество голов в группах.
— Интересно, сколько поляков отравилось перед тем, как местные поняли, что из их пищи нельзя человеку? — мрачно пробурчал Парадин, который от происходящего был капитально не в восторге. От своей уязвимости к этому происходящему — тоже.
— Ни одного, — тут же послышалось у него из-за спины, — Организмы наших рас, большой гость, настолько похожи, что мы даже можем иметь совместное потомство. Подобное для вашего вида, смотрю, не новость.