Но всё, что не делается, всё к лучшему.
Для анклава артефакт вскоре стал чуть ли не предметом поклонения. Благодаря ему Седых всегда знал, когда закованный в броню враг приближается. Тем самым «предводитель-пророк» отправлял навстречу десяток хорошо подготовленных рейдеров. Назад они отправлялись, как правило, с новыми аккумуляторами или интересными деталями корпуса, которые уходили на нужды анклава.
Боевые потери уменьшились. Авторитет капраза возрос.
Подбив очередного искателя, я снял аккумулятор, зарядил дроны и запустил один из них в вентиляцию форта. К несчастью, совсем забыл про программу опыления. Дрон по умолчанию переключился с пульта управления на внутренние команды, потыкался о стены в поисках растений, подсветил бездонное дно и с огорчением задел потолок лопастями. После чего полетел в этот далёкий таинственный зев.
— Твою мать! — я едва не разбил пульт.
Но взяв себя в руки, обнулил второй дрон, поставив в приоритете ручное управление. Подумав насчет деталей (это мог быть последний запуск), написал небольшую записку карандашом на клочке бумаги и прикрепил её к корпусу дрона.
Вторая попытка оказалась удачнее. Дрон спокойно осмотрелся в вентиляции, и я повёл его по широкой трубе вниз.
Труба очень быстро расширилась до широкого лаза, а затем я понял, что дрон опускается уже по шахте лифта: по бетонным бокам была лестница, вваренная в стену отдельными ступеньками. Высвечивались балки, тянулись металлические тросы с направляющим грузом-противовесом чуть в стороне.
Полёт затянулся. Глубина шахты лифта растянулась более, чем на километр. Сердце радостно затрепетало — это оно!
Но радость не продлилась долго. Едва обозначив для меня грань загадочного, дрон потерял связь, достигнув лимита удаленного соединения. Или нарвался на глушилку связи.
— НЕ-ЕТ!
Я едва удержался от того, чтобы разбить пульт управления. Вторым порывом захотелось забраться в эту вентиляцию и лететь вниз за ним следом.
Но в решётку мог протиснуться разве что кролик. Едва пролезает даже рука в зимней перчатке.
Я пощупал толщину решетки — десяток сантиметров в диаметре. Выпиливать такую можно вечность. Резать болгаркой? Аккумуляторы, генератор, системы повышения напряжения… столько мороки.
А над каждым запросом Седых со своим вечным «зачем?».
Не зная, что делать дальше, я спустился с холма, развел костёр в укрытии и долго смотрел в пляшущие огоньки, а затем на звезды в небе, не чувствуя ни голода, ни желания двигаться.
Треск раздался над головой. Я подскочил. Ноги затекли. Упал, затем поднял голову. Округа вдруг подсветилась и как створы рая распахнулись створы лифта. То, что я принимал за валун, оказалось внешней облицовкой. Настолько искусной, что скрывался даже шов меж дверей.