— Злая она. И меня ненавидит.
— Ах, не страшно. Это не сын, не наследник, а ежели ты сына ему подаришь…
— Маменька, так ведь и сын есть?
— Которого Александр Васильевич признавать отказывается. Твердит — не его!
— Значит, не его. И надо будет об этом шепнуть кое-кому. Сплетни для такого мужчины хуже огня, ох и самолюбив! Ох и гордец!
— Чтобы он точно с женой не помирился? Он же ее до сей пор любит, маменька, я вижу.
— И пусть любит. Главное, чтобы развелся и на тебе женился. Но надо и еще кого приглядывать, побогаче.
— Хорошо, маменька.
— А я нескольким воспитанницам намекну. Авось, они немного на эту девчонку надавят, а ты ей и поможешь. И защитишь.
— Маменька, воля ваша.
— Вот именно. Иди, Мари.
Софья Ивановна довольно прищурилась.
Пока все было логично и разумно, и планы вырисовывались самые радужные и заманчивые. Да, еще немного, и такое состояние в руках окажется!
Просто — Ах!
Скорее бы…
Варя с интересом посмотрела на клетку из толстой проволоки.
Клетка посмотрела на Варю.
Штук сорок крупных крысюков сверкали глазами, пищали, дрались, ругались по-своему, по-крысиному. Кажется, Варя им чем-то не нравилась. Что ж, на всех не угодишь.
— Экая пакость, — честно высказался Григорий.
Варя кивнула.
— Пакость. Но нам она решительно пригодится.
Мужчины переглянулись. А чего спорить-то?
Барыня придумала, а сделать… сделать такое можно!
— Дашенька?
— Ой! — взвизгнула женщина, скрываясь за дверью. Потом выглянула обратно, уже спокойнее. — Это на что такая пакость?
— Надо, — объяснила Варя. — я потом изложу. Ты мне скажи, как дети? Готовы?
— Все в порядке. Кареты готовы, вещи собраны… выезжать когда, барыня?
— Завтра с утра и поедете.
До часа «Икс» оставалось еще два дня.
Ах, как все чинно и благолепно было в парке! Просто душа радовалась!
Софья Ивановна смотрела, и улыбалась. Чинно вышагивают классные дамы, строем за ними идут девочки. Белые, коричневые, голубые платья, туго заплетенные косы, воспитанницы держатся за руки и не нарушают порядка.
Сердце поет!
Софья Ивановна вернулась к столу, но даже усесться не успела — по ушам резанул такой истошный дикий визг, что стекла задрожали.
— А?
Женщина подлетела к окну.
Что случилось⁈
За ту минуту, которая потребовалась ей, чтобы дойти от окна до стола, картина разительно изменилась. И звук — тоже.
То все шли в пристойном молчании, а сейчас воздух просто раскалывается от визга, воплей, кто-то лежит в обмороке, кто-то бежит и кричит, вот воспитанница задирает юбки и прыгает на месте, вот вторая куда-то бежит, сломя голову и орет так, что на другом берегу Невы слышно, вот одна из классных дам, их можно легко узнать по черным платьям, бьет чем-то вроде палки по траве… да что происходит⁈