Варя сосредоточенно размышляла.
— Где же мне жить…
Отец засопел еще сильнее.
Дочь ему нужна была в доме, примерно, как таракан на макушке,. Но ведь дочь же! Не выгонишь! В имение ей хода нет, Алексашка с ней разводится, и видеть ее не хочет, в городской дом — тоже.
— Покамест у меня поживешь. Там посмотрим…
Варя кивнула. И принялась благодарить папеньку за его любовь и милосердие. Усердно благодарить, пока папенька не заулыбался. А что?
Ласковое слово — оно и кошке приятно, не то, что отцу.
Варя приходила в себя достаточно долго. Обычно она не болела вообще, а тут две недели — в лежку. И потом еще почти месяц ходить по стеночке и пошатываясь.
Болело — от ушей до пяток. Вроде бы уши в процессе и не участвовали, а поди ж ты!
И снизу болело особенно сильно. Варя о родах знала из интернета, но сильно подозревала, что ТАМ у нее могло и порваться, и… и что угодно! А вот как ее лечили — вопрос. Если даже руки в этом веке лекари мыли не ДО, а после больных. Понятно, она чуть не загнулась от родильной горячки.
Да и загнулась, собственно. Душа-то уже не та!
Тело, кстати, она оценила. Зеркала тут были, и не самые плохие. Жуткое сооружение с забавным названием «псише» отражало почти всю Варвару Ивановну.*
*- официально псише появилось во Франции в середине 18 века. У нас конец века, так что князь Прозоровский, известный мот, мог и заказать себе новинку. Или кровиночке. Прим. авт.
Варя была этим телом довольна. Рост чуть выше среднего, фигура — то, что можно назвать «кровь с молоком», бюст, попа, длинные ноги, при этом тонкая талия. Даже несмотря на роды — тонкая. Не хуже, чем у нее в той жизни было. Даже лучше, Варя в свое время мечтала о большой груди, а тут — получите. И лицо не подкачало. Глаза большие, карие, волосы шикарные, лицо чем-то похоже на то, что у нее было, но симпатичнее. Варя за время болезни похудела, и сама себе весьма нравилась. Да, помоложе бы! Но берите, что дают, а то ведь могут и добавить с размаху!
Возраст?
Ладно-ладно, с возрастом намного печальнее. Телу было тридцать четыре года от роду. А это, простите, не двадцать, и даже не двадцать пять. Но здоровье было железное, зубы все свои и на месте, так что… плевать! Еще лет тридцать-сорок, а то и пятьдесят у нее впереди есть. А значит, надо предпринимать усилия заранее. Даже если тридцать лет плюс — это 1814 год. Наполеон испохабит ей последние годы жизни? Не пойдет! А если Варя дольше проживет? Если будут проблемы у ее детей? Не-не, так мы не договаривались! Варе хотелось жить хорошо. И она своего добьется!