Несколько вещей произошло почти одновременно. Влетев в коридор, я увидел, как два тяжелых штурмовика пробивают себе дорогу. Последняя перегородка пала, окутавшись огненным шаром. А корабль вздрогнул всем корпусом.
Рывком оказавшись за спинами врагов я ударил крест на крест, особо не целясь, в попытке отвлечь их от наших парней. Один из противников даже успел обернуться, и в то же мгновение ему в бок влетело несколько снарядов из двадцатки. Броню разорвало изнутри, забрызгав всё кровью. Последний, державший щит и прикрывавший себя и товарища оборачиваться не стал, и я без сожаления вбил ему огненный клинок в шею, да так что лезвие вышло из брони с другой стороны.
— Всё! Этот должен быть последний! — выдохнул я, и в этот момент судно тряхнуло ещё раз. Хорошо хоть услышав мой крик соратники прекратили стрельбу. — Инга, я иду! Свои! В чем дело?
— Взрывы на второй палубе, там, где вы сражались. — быстро ответила девушка, уступая мне место капитана. — Почти вся верхняя палуба потеряна. Один залп и мы лишимся реактора!
— Не в мою смену. — сосредоточенно ответил я, активируя щит, который тут же тряхнуло. А потом, подняв глаза, я увидел, как к нам приближается окутанный золотым сиянием корабль. И его скорость была выше нашей. — Не уйдем.
Святой паладин Генрих Великий, вел корабль на таран. Сотни раз проверенное надежное средство позволяло не задумываться о добивании врага. Ничто не могло сокрушить его божественный щит, и сегодня он собирался уничтожить оскорбившего его труса, сбежавшего с поля боя.
— Двигатели на полную мощность! — приказал я, прекрасно видя, что скорость противника километров на тридцать выше нашей, возможно, если бы не пожары на верхней палубе, мы могли бы спрятаться или затеряться в ночных небесах, но сейчас единственным нашим шансом стал удачный маневр.
— Все двигатели работают в режиме форсажа. — проговорила Инга, отслеживая десятки показателей корабля. — Сажай это корыто, жаль, но надо спасаться самим.
— Не успеем. — покачал я головой. Враг стремительно нагонял нас, и расстояние сократилось уже до пары километров. Собрав остатки сил в кулак, я создал бомбу и послал навстречу противнику. Конструкт врезался во вражеский щит и без следа в нем растворился. И что-то мне подсказывало, что будь у меня стихийный конструкт, ситуация повторилась бы с точностью.
Судно врага шло на таран, стараясь прижать нас к земле, не дав уйти, обстрел прекратился, но видя приближающегося врага легче от этого никому не стало. Уйти на поврежденном корабле, без маскировки и с на треть работающими реакторами, инженеры всё же смогли ввести в строй ещё парочку, нереально. Но жить очень хотелось, а значит придется раскорячится и повертеться. В прямом смысле.