— Что я должен сделать? — спросил Гаубицев перед тем, как я уже собирался уходить. — Учти, убивать я никого не стану!
— Этого мне и не нужно, — пожал я плечами. — Кристаллы с записями камер наблюдения из медчасти и экзаменационного зала. С первого сентября. Их изъяли, но позже студент Беляков из 3А1 их видел перед нашей дуэлью. Единственный, кто мог ему показать мои поединки, — Ульянов, а значит, они либо в руках сибовцев, либо в его вещах.
— Нет. Федя не глупый парень, у него был тайник, и не один, — ответил, немного подумав, Гаубицев. — Мы с ним давно знакомы, хотя в училище он перевелся сравнительно недавно, чуть больше трех лет назад. О точных местах я не знаю, но есть пара догадок. Что там, на этих кристаллах?
— Доказательство моей невиновности в убийстве студента. А может, и что похуже, — ответил я, на прощание махнув рукой и оставив задумчивого Гаубицева в одиночестве. Мне же предстояло наконец отправиться на встречу с Ангелиной. Настроение чуть поднялось, ровно до того момента, как я не сунул руку под подоконник первого этажа общежития, куда полчаса назад клал «око».
— Как?.. Может, упало? — пробормотал я, наклоняясь и шаря в темноте по сырой рыхлой земле.
— Какая занимательная встреча, — услышав голос за спиной, я вздрогнул и подскочил, поворачиваясь и встав в подобие боевой стойки. Мокрый плащ боевому настрою совершенно не способствовал. Как и люди, которых я мгновенно опознал. Трое шпиков буквально материализовались из темноты и полога дождя.
— Не это ищете? — спросил один из них, показав мне маленький черный мешочек, в который я сложил «око» и наушник. — Может, расскажете, что вы тут забыли и зачем прятали?
— Это подарок для моей девушки, — ответил я первое, что пришло в голову. — Не хотел, чтобы отобрали, вот и спрятал.
— Подарок? — усмехнулся мужчина, демонстративно прощупав пакет, а затем достав из него амулет. — И вот эту безделушку вы собираетесь подарить? Кому? Когда?
— Это мое личное дело! — ответил я, сделав вид, что смущаюсь. — Сегодня… сейчас, если вы мне его вернете. Мы сдали экзамены, все оказались допущены к сессии, вот я и решил сделать ей такой подарок.
— Хм. Это интересно, — проговорил сибовец, чуть наклонив голову. — Курсант Иванов? Александр Брониславович, ничего не путаю?
— Да. Все верно, — ответил я, выпрямившись и вытянув руки по швам.
— Когда я вас спросил… ах да. Что ж, держите. Приятного вам вечера, — вдруг улыбнувшись, произнес он и, спрятав «око» обратно в пакет, передал его мне. — И прошу вас, больше не теряйте личные вещи. Особенно кулон матери. Святой Матери Великомученицы Марии. Чтобы она не расстраивалась. Верно?