— В прошлый раз смущения я что-то не заметил, — хмыкнул Гаубицев. — Так что не стесняйся.
— Даже не собирался, — улыбнулся я, садясь напротив. Преподаватель искоса взглянул на меня и непроизвольно потер больное плечо. — Что вам от меня нужно, и так понятно, вопрос, что я получу взамен?
— Как я понимаю, деньги тебя не очень интересуют? Слышал, что твой зам доит большую часть училища. А тебе чуть ли не все с первого по третий курс должны, — проговорил Гаубицев. — С экзаменами ты вроде справляешься, хотя я могу тебе устроить проблемы… или помочь их решить.
— Каким, интересно, образом? Уж простите, но вы запойный алкоголик, которого остальные учителя даже за коллегу не считают, — покачал я головой, и от моих слов Михаил скривился. — Так что повлиять на них вы вряд ли сможете. Тем более что, как вы и сказали, я сам прекрасно справляюсь с зачетами.
— Ты прав, меня и в самом деле не считают за человека. Но иногда это даже полезно, — ответил, грустно усмехнувшись, Гаубицев. — Чего только не услышишь от людей, которые считают, что ты уже спился и не осознаешь действительности. И про наглого выскочку-кадета. И про коллег. И про трупы студентов…
— Ого. И с чего вы решили, что меня подобное должно заинтересовать? — спросил я настороженно. — Это дело полиции или тайной службы.
— Ни те ни другие меня от боли не избавят. И не за ними Меньшиков гоняется и своих прихвостней натравливает, — ответил с чувством собственного превосходства Гаубицев. — У тебя с князем какие-то проблемы, в которые он даже своих работников не посвящает. А я тебе могу с ними помочь.
— Знаете, а ведь действительно можете, — проговорил я, решившись. — Но от вас лично мне ничего не нужно. Что бы вы ни сказали — это не сработает. Вас просто пошлют, даже на суде не посчитают ваши слова действительными. Увы, но репутация алкоголика — это клеймо на всю жизнь.
— И чего тебе тогда нужно? — нахмурившись, посмотрел мне прямо в глаза преподаватель. — Какого черта ты вообще забыл в нашем училище?
— Как и все, я мечтаю стать графом Суворовым. Только, в отличие от остальных, у меня есть реальные шансы на это, — ответил я, усмехнувшись. — И когда я стану наследником рода — не забуду тех, кто мне помогал на пути. А в качестве жеста доброй воли даже избавлю вас от страданий. На сутки — больше не выйдет.
Произнеся это, я подошел к Гаубицеву и жестом показал наклониться и снять рубашку с плеча. Несколько точных уверенных нажатий по центрам пересечения меридиан и нервных окончаний, и преподаватель с явным облегчением выдохнул. А когда он вновь оделся, я заметил, как Михаил смахнул слезу.