— Вас вызывают. Расписываетесь в присяге и проходите в указанную кабинку, — громко сказал Строганов. — Первый, урожденный Иванов, А. Б.
— Здесь! — тут же откликнулся я, благо по привычке занял первую парту, и тут же подошел к наставнику. Несколько секунд искал себя в списке на И, пока Василий не ткнул пальцем в нужную строчку значительно ниже. С.
Теперь я Суворов… уже? Получилось?
Неуверенно расписавшись, полностью написав фамилию и инициалы, я вошел в открывшееся мне черное нутро кабинки, но на входе меня одернули.
— Все металлические предметы, крестик, устройства и механизмы — снять, — проговорил стоящий рядом с кабинкой мужчина в белом халате. Зайдя за ширму и раздевшись до трусов, не забыв снять браслет с ноги и вытащить наушник, я сложил все в пакет и оставил в специальном металлическом ящике.
В самой кабинке, полностью черной, выделялся только белый контур в форме подошв. Ну и стул с невысокой спинкой, подлокотниками и эластичным ремнем на липучке.
— Последний зашел, — донеслось до меня снаружи. — Пристегнуться попрек груди, ноги поставить на контур, руки положить. Расслабиться. Двери закрыть. Герметизация, — с легким шипением дверь затворилась, стало совсем темно, ни огонька, а затем я услышал далекую фразу из-за стены: — Поехали!
Первые несколько секунд ничего не происходило. Темно, спокойно, сижу расслабленно и никого не трогаю. Нельзя сказать, что пластиковый стул оказался особенно удобным, к тому же в помещении было прохладно. Но первое, что меня стало напрягать, — тишина. Даже в карцере было капанье воды и завывание сквозняков. А тут как отрезали, или словно посадили в опускающийся под воду батискаф.
Почти минута прошла, прежде чем я услышал тихое, едва заметное гудение, идущее где-то на периферии. Оно нарастало с каждой секундой, то истончаясь, то, наоборот, становясь грубее. Словно двигатель, набирающий обороты, а потом работающий на холостом ходу. Хотя, надо сказать, что уж лучше на низких, чем на взвизгивающее высоких, которые напоминали не то дрель, не то бормашину стоматолога.
Струна под смычком! То завывающая, то гудящая на басах. Спустя пару минут я почувствовал вибрацию, проходящую по телу. Не слишком приятное ощущение, оно то нарастало до боли в костях, то отпускало, уходя почти целиком. Начало сводить скулы, в висках запульсировала боль, словно кто-то вводил в них раскаленное шило.
Расслабиться и получать удовольствие? Как это вообще возможно при таком-то раскладе? Да меня буквально сверлят, медленно вскрывая черепную коробку!
Тихо! Спокойно! Я не просто так занимался духовными практиками и медитацией, сдаться сейчас — значит наплевать на все знания, оставшиеся у меня в голове с прошлой жизни, и все испытания, пройденные в этой. Я лишь камень, стоящий на вершине горы, обдуваемый холодными ветрами…