Все здесь собравшиеся, по тем или иным причинам, хотели бессмертия. Кроме меня. И, возможно, господина Амрита, который уже был бессмертным. И лицо у него было такое, как будто он и вовсе ничего уже не хочет.
Вот Амрит это самое лицо поднял и посмотрел на Серебрякова. Тот расценил это как знак и решительно поставил коня на поле эф-шесть.
— Шах! — громко объявил он и, сложив руки на груди, откинулся на спинку стула.
Амрит медленно опустил голову, оценил положение на доске. Потом взглянул на Серебрякова. Выражение непоколебимого лица сделалось озадаченным. Индиец как будто спрашивал: «Серьёзно?..»
— Шах, — повторил Серебряков с таким лицом, будто играл в покер.
Амрит, пожав плечами, молча забрал ферзём коня.
— А! — дёрнулся вперёд Серебряков. — Э…
— Говорил же, психология эта ваша — сомнительная, — сказал я.
— Можно подумать, вы предложили ход получше! — огрызнулся Вадим Игоревич.
— Не предложил, но рассчитывать на то, что нам сдадут партию в два хода, было не нужно.
— Проклятье! Ну и что же нам теперь делать? По всему, нужно забирать ферзя.
— Так забирайте!
— Нет, тут что-то нечистое…
— Вадим Игоревич! Если вы ферзя не заберёте, у нас и преимущества не будет.
— Клянусь всем святым, он что-то затевает! Вы его лицо видели?
— Вадим Игоревич, довольно психологии! Вы меня привлекли в качестве консультанта — вот я и консультирую. Забирайте ферзя сию же секунду!
— А потом?
— Быстрой победы не получается, будем усугублять преимущество.
— Не люблю я этого…
Да, Серебряков предпочитал тактику блицкрига. Пришёл, увидел, победил. Когда соперник этому противился, Серебряков сперва злился, потом расстраивался и нередко имел обыкновение в конце проиграть даже стопроцентно выигранную позицию. Именно поэтому ему и нужен был я. Я предпочитал, как в известном анекдоте, медленно, спокойно спуститься с холма и… далее по тексту. Работая вместе, мы изобразили какой-то совершенно неисповедимый стиль игры, благодаря которому и сумели в конечном итоге поставить пресловутого индийца в столь тягостное положение, в котором ему пришлось отдавать ферзя за коня.
На трёх остальных досках происходило нечто куда более печальное для соискателей бессмертия. Амрит их давил и давил жестоко. Все начали очень осторожно, зная, что индиец чертовски в своей теме хорош. Все, кроме нас. Мы — ну, я — сперва выпустили вперёд Серебрякова, который дебютировал дерзко и агрессивно, а потом, когда столкнулся с серьёзным отпором, начал активно привлекать меня. Такую вот интересную пару мы с ним представляли. Он мог начать, но не мог кончить, а я, бесконечно ленивый, когда речь заходит о начале какой-либо деятельности, до конца доводить умел, как никто другой. И вот, когда что-то более-менее сложилось, Серебряков затеял паниковать и подтягивать психологию. Пока не напортачил, но я на всякий случай напрягся.